– Прошу простить, но дело не терпит отлагательств. Нам нужен хороший врач. А насколько я помню, вы – лучший.
– Мила и обходительна с самого детства. – Где-то наверху Гааз хихикнул. – Одну минуту.
Ставни захлопнулись, Ани ободряюще кивнула:
– Что бы ты без меня делал.
– Этот разговор должен был вести Сэт.
– Все будет в порядке. Парацельс – хороший человек.
Меньше чем через минуту за дверью раздалась возня, тяжелая створка наконец отворилась. Эдвин оглядел человека, к которому они так долго шли. Гааз действительно был совсем не молод и выглядел несколько помято даже для человека, разбуженного среди ночи. Смуглое южное лицо было покрыто морщинами, седые волосы были растрепаны после сна и ближе к макушке начинали сильно редеть. Щеки покрывала многодневная щетина. Целитель завернулся в длинный белый халат, аккуратно придерживая полы узловатой рукой.
– Ани, столько лет. Прошу вас…
Тут он наконец заметил Эдвина, кустистые брови взметнулись на лоб.
– Однако не ожидал, что вы с молодым человеком.
Проигнорировав иронию в его голосе, Ани внезапно подошла ближе и обняла старика. Затем отстранилась и, придерживая Гааза за плечи, мягко произнесла:
– Если я правильно понимаю происходящее, то этой ночью нам будет, чем вас удивить. А точнее – моему спутнику. Зайдем внутрь?
Старик посторонился, торговка и юноша просочились в дом. Эдвин обратил внимание на колокольчик над головой, но ведущая к нему нить была обрезана, в тишине Гааз закрыл дверь.
– Юная дама – думаю, уже можно называть вас именно так, – как же летит время… Ани, вы меня заинтриговали. О чем же…
На этих словах Эдвин повернулся к нему, лучик света, пробившийся через растительность на окне, упал на поврежденную сторону головы. Старик моргнул:
– Боги! А я тут забрасываю вас вопросами. Юноша, садитесь в это кресло, я обо всем позабочусь! Ани, что случилось? Рана должна быть очень глубокой, тут явно потребуется раствор полыни, побольше заживляющей мази…
За их спинами располагалась длинная деревянная стойка, за ней, вдоль стены, от пола до потолка тянулось множество разбитых на секции шкафчиков. Старик уже было рванулся в ту сторону, но юноша торопливо проговорил:
– Меня зовут Эдвин. Я тоже прошу прощения за то, что мы потревожили вас среди ночи. Но дело вовсе не в моей голове, она подождет. Ваша помощь требуется в другом месте.
Старик застыл и, наморщив лоб, посмотрел на него черными глазами:
– Подождет? В другом месте? О чем вы говорите, юноша?
– Вы должны помнить прозвище Старый лис?
Он намеренно не упомянул Сэта по имени. Все, с кем вор не виделся со времен войны, сразу узнавали его по кличке, игнорируя имя. Целитель застыл. Затем благостное, даже безмятежное выражение совсем стерлось с его лица. Только что перед ним стоял добрый дедушка, готовый быстро и безболезненно сделать укол испуганному ребенку, успокаивающий и подбадривающий одним лишь взглядом. Мгновение, и перед ним замер уставший настороженный старик.
– Я не слышал этого прозвища уже очень много лет, юноша. А когда услышал его впервые, вы, вероятно, еще не родились. Что еще вам известно?
– Мы с Сэтом путешествуем вместе, – при упоминании имени старик вновь вздрогнул, – он болеет. Очень сильно болеет. Мы шли сюда из Срединных земель, чтобы найти вас. По его словам, только вы сможете исцелить рану.
– Рану? Болеет? Насколько сильно?
Эдвин сглотнул.
– Настолько, что может не дожить до утра. Ему нанесли порез рунным клинком.
И девушка, и старик теперь смотрели на него во все глаза. Ани с вопросительной миной, Гааз сначала с недоверием, но юноша видел, как на его лице появляется гримаса ужаса.
– Эдвин… Что вы такое говорите? Рунные клинки вышли из обращения почти двадцать лет назад. Если бы вы видели раны, нанесенные ими…
– Я видел. Порез светится серебром, как и вены. В последнее время он больше кашлял, чем говорил, почти всегда с кровью. Вечером его окончательно подкосило, сейчас он уже не может передвигаться.
Старик пораженно уставился на него, затем перевел взгляд на Ани, девушка кивнула. Казалось, силы оставили Гааза, он сам уселся в кресло, стоящее у края стойки.
– Немыслимо… Как давно он получил эту рану?
– Примерно… – Эдвин прикинул в голове. – Больше недели назад. Сильно больше.
– И он мог передвигаться сам вплоть до сегодняшнего вечера? – Парацельс покачал головой. – Повторюсь, немыслимо. Если бы вы заявились сюда в одиночку, я все еще был бы уверен, что это злая шутка. Но Ани…
– Парацельс, поверьте, это правда. Я видела светящийся порез своими глазами. Его друг выглядит плохо.
– Еще бы. – Гааз подобрался. – Где он сейчас?
– У меня в лавке. Он без сознания и нетранспортабелен. Вернитесь туда с нами, прошу вас.
Девушка замолчала, Эдвин добавил:
– Время на исходе.
– Мне нужно собраться. Я оденусь и возьму все нужное. Потребуется захватить с собой очень многое, при таких ранах. – Старик вновь поднялся на ноги, покачал головой, в каждом его движении сквозила тоска. – Сейчас бы мне пригодился помощник… И о вашей голове я тоже не забыл, юноша.
– После. Меня мы починим после. Но я должен предупредить вас. Об этой ране и о том что произошло.
