– Да. Я видел его всего единожды, как раз в столице, незадолго до того, как все случилось. Смышленый мальчишка, Бернал пристроил его на обучение в охотничью гильдию. Думаю, любой мужчина видит в своем сыне замену самому себе в будущем… С поправкой на то, что дух войны уже не витал в воздухе.
– А Сэт?
– Неудивительно, что он был крайне близок как с семьей, так и с самим ребенком. Если не второй отец, то любимый дядюшка, по меньшей мере. Не знаю, по каким причинам он не обзавелся семьей сам, возможно, думал, что все впереди. В молодости всегда кажется, что у тебя еще куча времени… Так или иначе ребенок лучшего друга был ему как родной.
Эдвин почувствовал себя неуютно, история явно не могла закончится ничем хорошим. Доктор прикрыл глаза.
– Ну а затем случилось то, что случилось. Вы вскользь упомянули тряску, произошедшую в деревне перед встречей с Лисом. Значит, видели, как поступают в таких случаях. Событие не такое уж редкое, но никому не пожелаешь столкнуться с таким потрясением. Особенно если источником становится собственное дитя.
– Вы хотите сказать, что…
– Да. Вскоре после моего визита в столице произошла тряска. Проверяющий, не выказав сомнений, указал на Николаса. Нико Бернал, так его звали…
– И отец отдал его?
– А что он мог сделать? Подробностей я не знаю, но, как минимум, мальчика все равно забрали бы. Иной исход просто невозможен. И, насколько я помню по временам личного знакомства, Бернал был довольно религиозен, куда сильнее, чем Сэт. Не знаю, как было на деле, но допускаю, что он почти не сопротивлялся. А после все пошло прахом.
– Сэт не смирился?
– Мягко говоря. Думаю, умом он понимал, что ничего не поделаешь, но сердцем… Среди прочего, супруга Бернала не выдержала потрясения. Продержалась еще полгода, как я слышал, почти не ела… Ее не стало в том же году. Бернал лишился всей семьи, но все равно остался на своем посту – думаю, это многое говорит о его убеждениях. Сэт, помимо того, что не смирился с произошедшим, так и не простил друга. Не знаю, что между ними случилось, но Лис покинул армию. Служить столице дальше он не захотел.
– И он стал вором…
– А куда еще мог податься человек войны в мирное время?
– И теперь…
– Да. Генерал столичных гвардейцев гонится за искусным вором, с которым когда-то давно сидел за одним столом.
Эдвин помолчал, пытаясь переварить услышанное. Осторожно сказал:
– Не думаю, что Бернал сильно изменился. Половину моих друзей он отправил на распределение, потому что с ними не было проверяющего.
– Долг, следование постулатам. – Гааз горько посмотрел на него. – Симфарея стоит на таких людях. Не могу помыслить, какой груз лежит на душе Бернала. Но вера в то, что он служит на благо страны, все еще ведет его вперед.
– Думаете, он поймает Сэта?
– Не знаю, но уверен, что если появится такой шанс, то он воспользуется им. Без сомнений. Вам на пятки наступает человек, который знает Лиса лучше, чем кто-либо.
Юноша откинулся назал, потер переносицу. Новости были в каком-то роде ошеломляющими. Врач тихо добавил:
– Я ведь и сам столкнулся с подобным. Совсем недавно.
– С чем именно? – Эдвин увидел в глазах Гааза безмерную тоску.
– У меня был помощник, наши дороги пересеклись несколько лет назад. Очень смышленый юноша, настоящий лекарский дар… И не только. Пару месяцев назад его забрали.
– Тоже тряска?
– Да. И знаете, молодой человек, он не был моим сыном. Но когда его провели мимо меня стражники… Мне казалось, что я переживаю кошмар наяву. Мы даже не попрощались. И сейчас я прекрасно осознаю, что другой возможности не представится. А что чувствовал тогда Бернал, в последний раз видя своего сына… Не знаю и знать не хочу. Но даже спустя много лет мы можем наблюдать последствия.
– Усталый, но верующий в свою правоту Медведь…
– …и некогда сломленный, но обретший новую цель Лис. Звучало бы поэтично, если бы за всем этим не было столько боли. Иногда я думаю: чем мы прогневили мироздание, что оно начало посылать нам подобные испытания? Многолетние узы рушатся, дети против своей воли обречены на быструю смерть. И ради чего? Чтобы столица получила лишний мешок рун?
Эдвин перевел взгляд на тело на столе. Теперь ему казалось, что он смотрит на Сэта совсем другими глазами. Словно наконец смог разглядеть, что таится за внешней оболочкой, некогда сильной, а сейчас слабой и изломанной. И ему не понравилось то, что он увидел. Чтобы отвлечься, юноша ощупал повязку на виске. Целитель заметил его жест.
– Оставьте в покое. Рана быстро затянется, думаю, останется небольшой шрам… Но не такой, что заставляет людей вздрагивать при личной встрече. Скорее такой, за которым стоит хорошая история. Если вы захотите ее рассказать. – Гааз уперся руками в колени, поднялся на ноги. – Нашему общему другу предстоит куда более долгое восстановление. Но, насколько я его знаю, стоит Лису очнуться, и никакие мои слова и бинты не удержат его на месте. Поэтому отдохните, пока можете. Я останусь здесь, хочу быть рядом с пациентом, чтобы контролировать весь процесс, как минимум.
– А как максимум?
