– Хочу сказать, что политика в отношении распределительных пунктов у страны очень простая: проверим всех, а там посмотрим. Даже в крупных городах, где можно узнать дату рождения и возраст человека по врачебным книгам, на распределение частенько увозят слишком взрослых парней или слишком уж маленьких детей. Исключение – самые крупные города со множеством церковников, там обычно указывают на источник безошибочно, вплоть до комнаты. Гвардейцы рассуждают в этот момент, примерно как твои соседи. Никто старше или младше определенного возраста не становился белоголовым, а вдруг теперь начнет? Счастливого пути, увидимся после проверки.
– Ты так и не сказал, чем плоха проверка. Долго ждать?
– В том числе. Распределительные пункты есть не во всех городах, далеко не во всех. Поэтому в каждый стекаются люди со всех окрестных поселений. Точнее, их туда привозят. Не думаю, что кто-то приходит добровольно. Но это причина, а не следствие. Причина того, что условия в распределительном пункте тебе бы не понравились. Я бы назвал это детской тюрьмой.
Эдвин помолчал, затем уточнил:
– Все так плохо?
– Очень плохо. Недостаток проверяющих, представь одного священнослужителя на пятьсот человек. Своей очереди на проверку можно ждать несколько месяцев. Все эти несколько месяцев ты проведешь в месте, на которое столица не выделяет много золотых. Нет смысла, тем более внутрь может попасть только тот, кого должны проверить, либо гвардейцы с церковниками. А те, кто выходит обратно в Мир, так рады, что побегут домой со всех ног и не будут предъявлять претензии. Сотни человек лежат практически на полу в больших залах. Я видел это своими глазами. Пара кормежек в день, если повезет. Кто-то заболел? Хороший отсев, болезнь заберет излишек. А заболеть легко, в такие места попадает множество бездомных, просто чтобы была крыша над головой. Просыпался когда-нибудь от того, что твое ухо грызет крыса?
Юноша сбился с шага.
– Как такое может быть? Сотни детей живут месяцами в таких условиях? При этом нужно лишь доказать, что ты не белоголовый? И никто не возмущается?
– Возмутись, и шансы добраться до выхода уменьшатся. Среди прочего, практикуется система общих наказаний, как на распределении, так и на рудниках. Будешь докучать страже и жаловаться – накажут весь твой барак. Надо ли объяснять реакцию людей, которых не кормили сутки из-за тебя? Даже на самих рудниках условия вроде как получше. Каждый белоголовый – важнейший ресурс для страны. А вот кучка проходимцев на распределении не несет в себе никакой ценности.
– А родственники?
– Родственники, если получают своего отпрыска назад, рады уже и этому. А если не получают… «Извините, ваш сынок оказался белоголовым». Это мясорубка, мальчик мой. Обычные люди боятся тряски, не хотят, чтобы их дом сложился, как карточный домик. Умные люди боятся того, что следует после. Твой Вамос из умных людей.
– Не укладывается в голове. Все об этом знают и ничего не делают?
– Смешно. Мальчик, то, что я рассказал тебе – да никто об этом не знает. Пропаганда доносит до общества мысль, что распределительные пункты незаменимы. Что они нужны для защиты населения от землетрясений. В это очень удобно и приятно верить, чем и занимается большая часть людей в Симфарее. Островки знания в том мире, я, деревенский каменщик, теперь и ты – ничто. Ну вот, узнал ты, в каких условиях живут люди на распределении, и что? Просто порадуйся, что ты здесь, и живи дальше.
– Ребят из моей деревни повезли туда.
– Грустно. Но большая часть из них вернется. Скорее всего.
Они помолчали. Ветки трещали под ногами, Эдвину казалось, что он слышит треск костей. Он пытался переварить услышанное. Представил себе зал, где люди ждут своей очереди на проверку, уворачиваясь от крыс во сне, поморщился. Это натолкнуло его на мысль.
– Ты сказал, что в такие места могут попасть только те, кого должны проверить. Еще гвардейцы и церковники. Так кто ты: гвардеец или церковник?
Сэт потянул с ответом.
– Уж точно не бывший белоголовый, таких не бывает.
– Это значит, что ответа я не дождусь?
– Все верно.
Следующая мысль была еще безумнее.
– Получается, Вамос бывал на распределительном пункте? Ожидал проверки?
– Вероятность этого высока. Объяснило бы, почему он так подорвался прятать тебя.
– Немыслимо.
– Мальчик, пожилые каменщики – не всегда были каменщиками. А пожилые воры – ворами. Мир куда сложнее, чем тебе кажется. Но советую жить в настоящем. Ценю твою тягу к знаниям и не имею желания поддерживать ложь империи, гвардейцев, церковь и всех прочих. Но не думай об этом много перед сном, иначе сойдешь с ума. Ты здесь, и у нас есть дело, так сконцентрируйся на этом.
За разговором Эдвин пропустил, что деревья начали редеть. Света стало больше, трава ниже, и они практически вывалились из леса. Сэт взмахом ладони остановил его, присел за кустом. Внимательно всмотрелся в горизонт.
– Узнаешь пейзаж?
– Не узнаю.
– Более двадцати лет в деревне, и никакой тяги к путешествиям? Мальчик, это разочаровывает.
– Обычно я путешествую по дорогам и на телеге. А не пешком по лесу.
