– Да, а еще заноза в заднице и истеричка. Ползет по карьерной лестнице, родственнички приставили его к Берналу «набраться опыта». Уверен, генерал был не рад, но этот хлыщ, помимо всего, крайне исполнителен. Если Бернал получил приказ и следует ему, то парень роет носом землю не ради моей поимки, а ради своей карьеры.
Эдвин посмотрел вору в спину.
– Ты на удивление хорошо осведомлен. Знаешь всех столичных гвардейцев по именам?
– Знаю тех, кто гонится за мной, этого достаточно. Или думаю, что знаю.
– Возник вопрос. Ты бежишь с юго-востока, так почему за тобой гонится гвардейский генерал? Я мало разбираюсь в таких вещах, хотя мне казалось, все эти люди сидят в крупных городах, в той же столице.
– Верно. Хороший вопрос. У меня есть пара мыслей на этот счет, но мои размышления тебе не понравятся.
– В последнее время вокруг осталось мало вещей, которые мне нравятся. Если я иду с тобой, то хочу знать, что у тебя на уме.
– Хорошо. Об этом у меня еще будет разговор с нанимателем. Оказалось, что полк Бернала расквартирован на юго-востоке, о чем меня, вот это случайность, не предупредили. Можно предположить, что это комплимент от столицы и своего рода пенсия для Бернала. Серебряные доспехи ходят по городу, теша самолюбие правителя, а генерал нежится на солнце и раздает приказы направо и налево. Но присутствие медальона в городе все усложняет, и я знаю характер старика. На пенсию он добровольно не выйдет. А значит, столица приставила к городу столь высокий чин не просто так. Защищать медальон, в лучшем случае.
– А в худшем?
– А в худшем, кража все равно должна была произойти. Но медальон может и «потеряться» в процессе поимки вора.
Эдвин сбился с шага.
– Хочешь сказать, что никто не ждал от тебя успеха?
– Честно, не знаю. Но по косвенным признакам могу предположить, что все это время я не работаю на столицу и Вильгельма. Вероятно, наниматель действительно верил, что я краду медальон для него.
– А поподробнее?
– Легко. Посмотрим в прошлое. Кто-то в столице узнает о существовании медальона и его ценности. Под «кто-то» я подразумеваю Вильгельма, без его кивка в столице никто и не пикнет. Только как изъять такую драгоценность? Войны начинались и за меньшее, но такая война Аргенту не нужна. Вероятно, кто-то шепнул пару слов нужным людям, они шепнули другим, и информация дошла куда надо, до моего нанимателя. Закинули удочку. Думаю, было много недель или месяцев подготовки, а затем на сцену вытащили меня. Крайне удачно для столицы: старый вор вытаскивает медальон на белый свет, а старый генерал его ловит. Безделушка в процессе оседает в столичных карманах. Вора пытают, а потом убивают, так и не выяснив, куда он спрятал медальон. Что логично, ведь в этой истории я его и не прятал.
– А наниматель?
– Если я угадал большую часть истории, то мой наниматель оказался бы в лапах Вильгельма быстрее, чем ты вчера пошел ко дну. Очень надеюсь, что все не так. Но чутье говорит мне, что в этой истории даже не двойное, а тройное дно.
Эдвин застонал вслух.
– Теперь ты говоришь, что мы, возможно, бежим лично от владыки? Он разместил конкретный гвардейский полк в этом городе и рассчитывал выкрасть медальон твоими руками? Какая тогда нам польза от нанимателя, зачем мы спешим в столицу? Это самоубийство!
– Как много вопросов. Напомню, что все это – мои догадки. И контракт все равно должен быть выполнен. Наниматель получит медальон, а потом пусть разбирается с Вильгельмом сам. Я хорошо умею прятаться.
– А я нет. Что делать мне?
– Положиться на меня.
– Уже положился и каждый час узнаю новые ужасающие подробности. И вообще, спасибо за рассказ о невероятной столичной интриге, но мой вопрос о гвардейцах вел к другому. Ты подробно разъяснил, как устроены распределительные пункты. Ты знаешь гвардейцев по именам, знаешь их характеры, в частности Бернала. Знаешь подробности про адъютанта. Да о чем я говорю, ты даже характер владыки косвенно описал! Кто же ты, черт возьми? Кем ты был раньше? И не нужно слов про «старого вора»!
Вместо ответа Сэт зашелся кашлем, лопатки дрожали от спазмов. Отдышавшись, он выдержал паузу и, не останавливаясь, бросил через плечо:
– Старым дураком.
Следующие несколько часов они шли в молчании.
– Ай!
Райя обожгла язык и спешно отставила почти полную чашку в сторону. Фиона покосилась на нее.
– Госпожа, попросить, чтобы принесли воды?
– Не нужно.
Она нервно постучала каблуком по плитке. Ожидание затягивалось. Они с Фионой сидели в богато украшенной чайной комнате. Хотя слово «богато» в данном случае можно было прировнять к «убого». Неизвестно, кто обычно пил горячие напитки в этой комнате, но если при декорировании слуги опирались на вкусы этого человека, то Райя не желала с ним встречи.
