Краткая история всего полностью

К. У.: Да, мы встречаем это как на Востоке, так и на Западе. Путь восхождения от Многого к Единому является путем мудрости. Мудрость видит, что за всеми многообразными формами и феноменами лежит Единое, Благо, неописуемая Пустота, в соотнесении с которой все формы видятся как нечто иллюзорное, мимолетное, непостоянное. Мудрость есть возвращение Многого к Единому. На Востоке праджня, или мудрость, видит, что Форма есть Пустота.

Путь нисхождения, с другой стороны, — это путь сострадания. Он видит, что Единое в действительности возникает в виде Многого, и посему ко всем формам необходимо относиться с равными добротой, состраданием, милосердием. Сострадание, или доброта, на самом деле является механизмом миропроявления как такового. Единое проявляется как Многое через бесконечное действие сострадания и благожелательности. Мы объемлем Многое с такими же состраданием и заботой. Сострадание соприкасается со всем явленным миром с заботой и мягким удивлением. На Востоке каруна, или сострадание, видит, что Пустота есть Форма.

Итак, получаем: мудрость видит, что Многое есть Единое, а сострадание видит, что Единое есть Многое. Или, в терминах Востока, праджня видит, что Форма есть Пустота, а каруна видит, что Пустота есть Форма.

В.: Мудрость и сострадание — это еще Эрос и Агапэ.

К. У.: Верно, восходящий Эрос и нисходящая Агапэ, трансцендентность и имманентность, любовь, которая тянется вверх, и любовь, которая тянется вниз…

Центральный исторический момент всего этого заключается в том, что благодаря великим недвойственным системам — от предложенной Плотином на Западе до предложенной Нагарджуной на Востоке — мы видим акцент на уравновешивании и интеграции этих двух направлений движения. Восходящий, или трансцендентальный, поток мудрости, Эроса или праджни, необходимо уравновешивать с нисходящим, или имманентным, потоком сострадания, Агапэ или каруны. Единство обоих потоков, единство Единого и Многого, Пустоты и Формы, Мудрости и Сострадания — их единство в недвойственном Сердце Одного вкуса служит источником, целью и основой подлинной духовности.

В.: Это еще Бог и Богиня — проявляющиеся как Эрос и Агапэ, мудрость и сострадание, восхождение и нисхождение…

К. У.: Да, в широком смысле. Если на мгновение проигнорировать более провинциальные и специфические для определенной стадии идеи Великой матери как защитницы огородного хозяйства в садоводческой культуре, а также аграрные образы Бога Отца как «большого папочки на небесах» (данные мифические образы не особо-то полезны для понимания всей картины) и поискать вместо этого широкое понимание Бога и Богини, тогда возникает нечто вроде следующей сбалансированной картины.

Если мы хотим мыслить в таких терминах, тогда мужественный Лик Духа — или Бог — это прежде всего Эрос, восходящий и трансцендентальный поток Космоса, неизменно стремящийся обрести большую целостность и образовать более широкий союз, преодолеть ограничения и дотянуться до неба, возвыситься до бесконечных откровений больших Блага и Славы, всегда отвергая более поверхностное в поиске более глубокого, отвергая низшее в поисках высшего.

А женственный Лик Духа — или Богиня — это преимущественно Агапэ, или сострадание, нисходящий, и имманентный, и проявляющийся поток Космоса, принцип воплощения, инкарнации в теле, отношений, взаимосвязей, проявленного охвата, прикасающегося ко всем и каждому существу совершенной и равностной благодатью, ничто не отвергающей, все принимающей. Там, где Эрос стремится к Благу Единого, достигаемому в трансцендентальной мудрости, Агапэ объемлет Многое с добротой и имманентной заботой.

В.: Вы это связываете с тантрой.

К. У.: Тантра, в общем смысле, представляет предельную недвойственную реальность в виде сексуальных объятий Бога и Богини, Шивы и Шакти, Пустоты и Формы. Ни восхождение, ни нисхождение не считаются финальными, предельными или предпочтительными. Напротив, подобно инь и ян, они друг друга порождают, зависят друг от друга, не могут существовать друг без друга и обретают свое подлинное бытие через умирание друг в друге. Лишь затем, чтобы вместе блаженно пробудиться, как весь Космос, обнаружив, что вечность безумно влюблена в творения времени, а недвойственное Сердце лучезарно сияет, как весь сотворенный мир, благословляя все творения и извечно воспевая эти объятия — объятия, которые всех нас просят возобновлять в своем сознавании из мгновения в мгновение, бесконечным и чудесным образом, как непосредственное присутствие Одного вкуса. Таково недвойственное видение, союз слияния и излияния, Бога и Богини, Пустоты и Формы, мудрости и сострадания, Эроса и Агапэ, восхождения и нисхождения — совершенное и блаженное единство в Одном вкусе, радикальный звук хлопка одной ладони.

В.: Это аналогично недвойственному интегративному видению, развитому Плотином.