В этом он был в согласии со сторонниками романтизма. На самом деле Шеллинг был одним из главных основателей романтизма, хотя и вышел далеко за его пределы, главным образом отказываясь от регрессии к природе. То есть Шеллинг осознал, что диссоциацию нельзя преодолеть посредством
Напротив, считал он, мы должны двигаться вперед,
Эволюция: развертывание Великой холархии во времени
В.: Так, значит, сама идея развития или эволюции не пришла с Дарвином как нечто новое.
К. У.: Именно. Теоретики Великой цепи, начиная с Лейбница как одного из ранних представителей, начали осознавать, что Великую цепь лучше всего понимать как холархию, которая предъявляется не сразу и целиком, а скорее разворачивается в ходе периодов исторического и географического времени гигантской продолжительности — начиная с материи, затем после нее эмерджентно возникает ощущение в различных формах жизни, затем восприятие, затем импульсивные побуждения, затем образы и т. д.
И, таким образом, примерно за столетие до Дарвина в образованных кругах широко признавалось, что Великая цепь в действительности разворачивалась в течение огромных периодов времени. И ключевым было то, что, поскольку Великая цепь не содержала «разрывов» или дыр (благодаря тому, что изобилие Духа заполняло все пустые места), научная повестка состояла в том, чтобы обнаружить все «недостающие звенья» в эволюции.
В.: Вот откуда пришел сам термин?
К. У.: Да, речь шла о любых недостающих звеньях в Великой цепи. И посему начался массивный поиск «недостающих звеньев» среди различных биологических видов. Это понимание было настолько общепризнанным, настолько широко распространенным и настолько принимаемым как нечто само собой разумеющееся, что даже пресловутый цирковой антрепренер Финеас Тейлор Барнум мог публиковать рекламу, согласно которой в его музее хранится «орниторникус, или связующее звено между тюленем и уткой; два разных вида летающей рыбы, которые, несомненно, соединяют птицу и рыбу; грязевая игуана — соединяющее звено между пресмыкающимися и рыбами. А также и другие связующие звенья в Великой цепи одушевленной Природы». И это за два десятилетия до того, как Дарвин опубликовал свое «Происхождение видов».
В.: Как забавно.
К. У.: Еще и удивительно. Весь этот поиск недостающих звеньев… Именно он был в основе поиска микроорганизмов, чье существование Лейбниц вывел дедуктивным путем, исключительно на базе идеи Великой цепи: микроорганизмы просто
В.: Которая сама по себе идея прямиком из неоплатонизма.
К. У.: Да, все это так или иначе восходит к Плотину. Дух настолько полон и совершенен, говорил он, что, когда он опустошает себя в творении, он не оставляет ни единого пробела — никаких дыр, разрывов или недостающих звеньев. И Великая холархия Плотина есть то, как эти связи или уровни соединяются, включают и объемлют друг друга на всем протяжении — от материи к Богу.
Итак, если вы возьмете Великую холархию именно в том виде, в котором ее представил Плотин (рис. 14.1), и если вы поймете, что она разворачивается во времени (разворачивается с течением огромнейших периодов времени), то вы в основе своей получите общее современное понимание основных стадий эволюции. Эволюция и вправду движется от материи к ощущению, восприятию, импульсивному влечению, образу, символу и т. д.
За исключением того, что, конечно же, мы, жители современности, приверженные нисшедшей матрице, не видим стадий эволюции выше рассудка; мы интерпретируем всю Великую цепь исключительно с эмпирической и натуралистической перспектив. Именно поэтому мы неспособны понять или объяснить самотрансцендирующую силу, движущую этой эволюцией, которая во всем остальном стала нашим современным богом!