Краткая история всего полностью

К. У.: Да. Нисшедшая матрица сожрала идеализм живьем и выплюнула геецентрическое спасение, которое, независимо от того, пришло ли оно в форме марксизма, экоцентризма или капитализма, представляет все ту же самую матрицу и все то же самое мытарство между двумя доступными опциями: либо контролировать природу (Эго), либо становиться едиными с природой (Эко).

В.: Значит, дело лишь за тем, чтобы просто попытаться вернуть некую форму идеализма?

К. У.: Не совсем, ведь эволюция продолжает свой курс. У нас теперь иной технико-экономический базис, и идеализм в том виде, в котором он был предложен тогда, функционально не будет соответствовать сегодняшней действительности. Возникнет новый тип идеализма, как мы могли бы выразиться, и грядущий Будда будет говорить на языке цифровых технологий. Но это, пожалуй, совершенно иной разговор.

В любом случае мы не можем просто удовлетвориться Шеллингом или любым из идеалистов. Допустим, обобщение Духа-в-действии, изложенное мною, верно (и я уверен, что это так), тем не менее ни один из идеалистов на самом деле не понимал достаточно хорошо четыре квадранта, и их осведомленность о реальных деталях и стадиях трансперсональных измерений была крайне скупой. Я уверен, что эти недостатки мы можем обобщить при помощи двух тезисов.

Первое — они не смогли разработать какие-либо подлинно созерцательные практики. То есть какие-либо парадигмы, какие-либо воспроизводимые образцы, какие-либо действительные трансперсональные практики. Иначе говоря: не было предложено ни какой-либо йоги, ни медитативной дисциплины, ни экспериментальной методологии, дабы воспроизводить в сознании индивида трансперсональные озарения и интуиции основателей идеализма.

Великие идеалистические системы, таким образом, ошибочно истолковывались как метафизика или старая добрая философия «только лишь репрезентации», в которой не было действительного референта и которую Кант всецело отринул. И поскольку идеалистам недоставало трансперсональной практики, во многих смыслах эта резкая критика была, увы, верной. Идеализм в общем и целом деградировал в монологическую метафизику, а посему его справедливо постигла судьба всех исключительно метафизических систем, а точнее — всех систем, которые только лишь картографируют мир и не предоставляют достаточное количество технологий внутренней трансформации для того, чтобы преобразить самого картографа.

В.: Значит, первой их ошибкой было то, что у них не было йоги — трансперсональной практики для воспроизведения своих открытий.

К. У.: Верно, они не предложили путей воспроизведения трансперсонального сознавания в практикующем сообществе. Не предоставили каких-либо способов конкретно раскрыть более глубокую самость (Я, или Будду) в более глубоком сообществе (Мы, или Сангхе) для выражения более глубокой истины (Оно, или Дхармы). Но да, говоря по-простому, они не предложили йоги.

В.: А что является их второй главной ошибкой?

К. У.: Хотя глубинные прозрения относительно подлинно трансперсональных сфер были, очевидно, среди основных, а я бы сказал — были основными движущими силами движения идеализма, эти интуиции и прозрения нередко почти всецело выражались посредством — и исходя из — визионерской логики, и это отяготило Разум задачей, с которой тот никогда бы не смог справиться. В частности, это касается Гегеля, у которого трансперсональный и надрациональный Дух оказывается полностью отождествлен с визионерской логикой, или зрелым Разумом, и это обрекает Разум на падение под тяжестью груза, который тот никогда не сможет нести на своих плечах.

«Реальное есть Рациональное, а Рациональное есть Реальное» — и под «рациональным» Гегель подразумевает визионерскую логику. А это никогда не сработает. Визионерская логика — это попросту Дух в том виде, в каком он проявляется на кентаврической стадии.

В 1796 году Гегель написал поэму, адресованную Гёльдерлину, в которой, в частности, говорится: «Ибо мысль неспособна ухватить душу, которая, забывая себя, выныривает из пространства и времени в предчувствии бесконечности и тогда вновь пробуждается. Кто бы ни желал поведать об этом другим, даже если бы он говорил языками ангельскими, все равно ощутит бедность слов».

Хорошо, если бы и сам Гегель сохранил понимание этой бедности. Но Гегель решил, что Разум может и должен создать «язык ангельский». И все бы ничего, если бы Гегель еще предложил и более надежные практики для развертывания развития более высоких и трансперсональных стадий. Наставники дзен постоянно говорят о Пустоте! Но у них есть практика и методология (дзадзен, или медитация), что позволяет им обосновывать свои прозрения в переживательных, публичных, воспроизводимых и фальсифицируемых критериях. Дзен не является метафизикой! Он не является только лишь картографированием.