Краткая история всего полностью

В.: Итак, считаете ли вы, что проблема культурного разрыва является более насущной, нежели экологический кризис?

К. У.: Они суть одно и то же; все это одна и та же проблема.

Эгоцентрическому и этноцентрическому сознанию наплевать на всемирное достояние человечества — по крайней мере, если не напугать его угрозой, что разрушение этого достояния повредит его собственному нарциссическому существованию, но в таком случае вы просто укрепляете те самые мотивы самоцентрированного выживания, которые и стали изначально причиной проблемы. Вы просто подкрепляете все это посредством тактики экологического устрашения.

Нет, только на глобальной, постконвенциональной, мироцентрической позиции (вехи 5, 6 и выше) индивидуум способен признать существование глобальных измерений экологического кризиса и, что более важно, обрести моральное видение и нравственную храбрость, чтобы продолжать деятельность в глобальных масштабах. Следовательно, очевидно, что значительное количество людей должны достичь постконвенционального и мироцентрического уровня развития, дабы стать мощной силой глобальной заботы и экологических реформ.

Иными словами, лишь в результате эффективного преодоления культурного разрыва мы сможем эффективно разрешить экологический кризис. Все это один и тот же разрыв, одна и та же проблема.

В.: Как вы ранее выразились, глобальные проблемы требуют глобального сознания для их решения, а глобальное сознание является результатом по меньшей мере полудюжины стадий внутреннего развития. Без внутреннего развития проблемы не решить.

К. У.: Да, культурный разрыв и экологический кризис являются двумя основными проблемами, подаренными нам флатландией. Религия флатландии отрицает степени вертикальной глубины и внутренней трансценденции, а ведь лишь они одни способны привести людей к мироцентрическому и глобальному согласию в отношении того, как мы можем осуществлять защиту биосферы и всемирного достояния человечества.

В.: Выше вы уже вкратце описывали экологическую этику (или этику защиты окружающей среды), которая может возникнуть, если отвергнуть флатландию. Возможно, мы могли бы ее рассмотреть подробнее.

К. У.: Обсуждения экологической этики обычно сосредоточены на том, что известно как аксиология, или теория ценностей. Есть четыре основные школы экологической аксиологии.

Первая из них — биоравенство: все живые холоны имеют равную ценность. Червяк и обезьяна имеют равную ценность. Данная позиция весьма распространена среди глубинных экологов и некоторых сторонников экофеминизма.

Вторая включает в себя различные вариации на тему прав животных: всякий раз, когда у животных есть какого-либо рода элементарные ощущения, мы должны распространять на них базовые права. Данная школа, как следствие, пытается провести эволюционную черту между теми формами жизни, которые не обладают достаточной глубиной ощущений, чтобы о них нужно было беспокоиться (например, насекомыми), и теми, которые таковой глубиной обладают (например, млекопитающие). Различные теоретики проводят эту черту в разных местах — в зависимости от того, насколько глубоко вниз по эволюционной иерархии можно расположить предполагаемую способность к чувствам и ощущениям. Самый низкий из всерьез рассматриваемых уровней сегодня — уровень креветок и моллюсков.

(Разумеется, если вы хотите продвинуть этот водораздел до самого низа, то данная позиция обращается в позицию биоравенства, согласно которой все живые холоны обладают равными правами.)

Третья школа — иерархическая, или холархическая; она часто базируется на философии Уайтхеда (например, Бирч и Кобб). Данный подход рассматривает эволюцию как процесс холархического развертывания, где более сложные сущности обладают большими правами. Люди самые продвинутые на этой шкале и, таким образом, обладают наибольшими правами, но права эти не включают права в промышленных масштабах разрушать другие живые сущности, поскольку и они обладают определенными, пусть и базовыми, но все же значимыми правами.

Четвертая школа включает в себя различные подходы «ответственного патронажа», согласно которым права имеют только люди, но данные права включают заботу и ответственную опеку над землей и ее живыми обитателями. Многие конвенциональные религиозные теоретики считают этот подход одним из способов обоснования экологической заботы в моральном императиве (например, Макс Оелшлагер).

Мой собственный подход к этике защиты окружающей среды не является попыткой синтезировать эти различные школы, хотя мне кажется, что в итоге он вобрал в себя их базовые компоненты.

В.: Итак, таковы четыре школы определения ценности форм жизни. Ваш подход также основывается на ином типе определения ценности?

К. У.: Да. Я выделяю фундаментальную ценность, внутреннюю ценность и внешнюю ценность.