— Может, поменяемся? — с микроскопической надеждой спрашиваю я. — Я даже готова стать Обещанной этого мерзкого Лефевра! А ты на мое место! Давай?
— Если бы… — мечтательно говорит девушка, закатывая голубые глаза. — Я бы с радостью! Господин Решающий, она такой… такой… брутальный, харизматичный, красивый, могущественный. И Первый Маг Империи!
— Ага! — фыркаю я в ответ на такой пространный комплимент восторженной дурочки. — Последний Решающий и Первый Маг! По совместительству. Хорошо устроился на двух ставках! Халява!
— Почему в тебе нет романтики? — удивляется подруга. — Вот ни капельки!
— Зато у тебя перебор! — обвиняю я. — Просто залита романтикой по крышечку!
— Мне кажется абсолютно нормальным хотеть попасть в сказку о любви! — искренне спорит Моника-Лариса.
— Это если о любви! — возражаю я. — А моя сказка о Красной Шапочке! Сожрут — недорого возьмут! И никакой надежды на охотников!
Мою просьбу о прогулке в Великий Парк Андрэ Бошар воспринимает со странным пониманием:
— Да, дорогая, вы же не были в Великом Парке, а в столице вы впервые! Почему же я об этом не подумал раньше?!
— Ничего страшного! — мило улыбаюсь я. — Лучше поздно, чем никогда!
— Мудро сказано! — восхищается Первый Хранитель, но смущенно добавляет. — Разрешение может дать только Решающий.
— Может, всё-таки Император? — с надеждой спрашиваю я.
— Нет… — вздыхает Бошар. — Теперь на вас распространяется власть Последнего Решающего Империи. Слово Императора при несогласии с ним Решающего не перевесит слово Его Высокопревосходительства.
— Прикольно… — бормочу я, так тихо, чтобы Бошар не разобрал моих слов. — Тяжеловес нашелся…
— Мне думается, что Господин Решающий сможет пойти вам навстречу, если вы будете очень убедительны! — неожиданно бросается утешать меня Хранитель, справедливо приняв мое бормотание за отчаяние.
— Убедительна? — недоумеваю я.
— Вы невеста… — ласково намекает Хранитель. — Он жених… Чувства… Эмоции…
О да! Эмоции через край! Я горько усмехаюсь, но киваю головой. Не хочется расстраивать этого чудесного человека, верящего мне даже после вскрывшейся информации о настоящей Лунет Пэти.
— Я могу спросить вас о… — неловко начинаю я.
— Об Ирен? — догадывается он, побледнев. — Нинон рассказала мне… Вы обязательно узнаете мою тайну, дорогая, но не сейчас.
— У новобрачной не должно быть тайн от жениха! — бодрый, но злой голос Фиакра прерывает наш доверительный разговор.
— Так прочтите мои мысли! — раздраженно реагирует Бошар, сделав формальный поклон в сторону Решающего.
— Не кокетничайте, Господин Первый Хранитель! — не менее раздраженно отвечает Фиакр. — Вы прекрасно знаете, что это невозможно даже для меня! Вы защищены моим же заклинанием!
— За что вам искренняя благодарность! — иронично говорит Бошар, еще раз формально кланяясь и уходя.
— Вас… Тебя не учили стучать? — нападаю я.
— Стучать? — не понимает он. — Обо что стучать?
— В дверь! — кричу я, срываясь. — Стучать в дверь!
По пораженному выражению лица «жениха» тут же понимаю: не учили.
— Не учили, — усмехаясь, подтверждает он мои предположения. — Даже не пытались учить.
— А вдруг ты не спасешь Империю? — неожиданно даже для себя самой спрашиваю я.
— Этого не может быть! — твердо и сердито отвечает Решающий.
— Но ты же не спас Западное Королевство! — напоминаю я.
Фиакр удивленно изгибает черную бровь и, будто на что-то решившись, говорит:
— Цена гибели Западного Королевства — предательство ее Короля.
Я широко и явно некрасиво открываю рот:
— Король Западного Королевства предал свое Королевство?!
— Не свое Королевство, — слова даются Фиакру с трудом. — Он предал Империю. За это заплатил Западным Королевством.
— Ни фига себе! — искренне реагирую я на потрясающую по сути информацию.
У Решающего в недоуменном вопросе выгибаются обе брови.
— Так говорят в моем мире, когда удивляются или пугаются, — доходчиво объясняю я.
— Чтобы поставить заслон? — живо интересуется он.
— Чтобы эмоционально выдохнуть! — смеюсь я. — Ты выдал мне Имперский секрет?
— Об этом знают только члены Королевской семьи, — сознается Фиакр.
— Зачем же ты мне открыл тайну? — подозрительно спрашиваю я.
— У меня не должно быть тайн от тебя, — нехотя говорит Решающий. — Близость венчающихся тонко чувствует Алтарь.
— Вот оно что! — пораженно восклицаю я. — А отсутствие любви? Алтарь тонко или толсто это чувствует?
Крепкое объятие становится ответом на мой наглый вопрос.
— А что такое любовь? — тихо, даже интимно спрашивает меня Решающий, горячим шепотом обжигая мое ухо. — Что любовь для Sorcière? Или правильнее спросить — в твоем мире это что?
Зависаю с ответом. Теплые сильные руки Решающего прижимают меня в его твердому и одновременно напряженному телу.
— Отпусти… — тихо прошу я, но Фиакр не слушается.
Приходится отвечать, находясь в неудобном и волнующем положении.
— Любовь — это чувство… — начинаю отвечать я, боясь, как на уроке перед строгим учителем. — Любовь — это мама, папа, брат Шурка. Это моя подруга Полинка, которая всё на свете отдала бы за то, чтобы оказаться на моем месте.