Я вскакиваю с кровати и начинаю метаться по комнате. Что за странное совпадение? Хотя… Почему странное? Слово «эквилибр» французское. Известно и используется в моем мире многими. Равновесие. Золотая середина. Справедливость и равноправие. «Великий Эквилибр». Так часто называла моего отца моя мама.
Воспоминания о потерянном доме, жизни самой обычной девушки Любы Тихомировой, родителях, нервозность, связанная с возможностью вернуться в мой мир, данной на словах Моникой-Ларисой и Еленой, — всё это приводит меня прямиком к освобождающей истерике. Я с наслаждением плачу. Сладко-горькие слезы, крупные, отборные, медленно текут по щекам, освобождая от напряжения и расслабляя.
— Ну-ну… — сморщенная старческая ладошка успокаивающе хлопает меня, ревущую, сидящую на кровати. — Просто выполни условие твоих покровителей — и мы спокойно переправимся в твой прекрасный мир!
— Ты же говорил, что я, скорее всего, из этого мира! — всхлипывая, напоминаю я.
— У меня было такое предположение, — уклончиво отвечает Франц, пряча от меня бегающие глазки. — Но потом я убедился, что это не так. Всё, конечно, именно на это и указывало, но… Последние события…
— Когда убедился? — подозрительно спрашиваю я. — Когда именно?
— Ну… — снова мычит фамильяр. — Если бы ты была из этого мира, то воспользовалась бы своей силой… Было столько возможностей…
— Я воспользовалась. В застенках у Бернарда, если помнишь! — сержусь я. — И у меня получилось!
— Это был я, — по-прежнему стараясь не встретиться со мной взглядами, нехотя бурчит Франц. — Это были мои силы.
Облегчение теплой волной опускается с горячей от волнения макушки до кончиков больших пальцев на ногах. Слава богу! Значит, просто случайности, совпадения и чудеса магии этого мира. Я нормальная! Я не отсюда! Я не Колдунья! Я Любка!
Франц поражается смене моего настроения: я вытираю слезы и улыбаюсь.
— Ты собираешься выполнить условие? — осторожно напоминает свой последний вопрос фамильяр. — Ты можешь узнать его настоящее имя?
— Дохлый номер! — искренне отвечаю я. — Я спросила — он разозлился и назвал меня порождением Тьмы.
— Плохо! — не менее искренне печалится Франц. — Надо что-то придумать! Надо как-то выведать! Это наш ключ в твой мир! Попробуй свои женские штучки!
— Что бы называешь женскими штучками? — иронизирую я. — Целоваться нам нельзя. Любовью заниматься тем более.
— Я имею в виду намеки всякие… обещания… завлекалочки… — поучает меня Франц.
— Обещать — не значит жениться! — смеюсь я сквозь слезы. — Господи! Как одинаковы все миры!
— Вот-вот! — радостно подтверждает мои слова наглый фамильяр. — Должна же ты уметь как-то завлечь его без поцелуев, без постели?
— Должна? — удивляюсь я. — И кто меня этому научил? Я из приличной семьи! Мои родители — работники прокуратуры!
— Не знаю, что такое «прокуратура», — пыхтит Франц, — но звучит значительно!
— Я молодая, — напоминаю я фамильяру, — в моем мире, конечно. В вашем вообще ребенок! Порядочная. Невинная. Мне нечего предложить Фиакру за его имя до Алтаря.
— Да… — Франц задумчиво теребит бороду. — Тебе надо посоветоваться с той, которая может вернуть тебя домой. С той, которая вас всех сюда отправила.
— Я не могу указывать Елене, что ей делать! — сопротивляется Моника-Лариса. — У меня нет с ней связи! Когда она хочет меня увидеть, тогда связывается со мной сама!
На лице моей «подруги по счастью» (это ее вариант принятия ситуации) растерянность и испуг.
— Делай что хочешь! — твердо говорю я. — Шамань. Колдуй. Напиши ей письмо, сообщение. Отправь телеграмму. Мне всё равно! Я должна сама с ней встретиться и поговорить! Сделай так, чтобы она захотела увидеть меня!
— Всё, что она хочет сообщить тебе, она передаст через меня! — успокаивающе уговаривает меня Моника-Лариса.
— Кто мне даст гарантию того, что ты передаешь информацию именно от нее?! — наступаю я, заставляя интеллект девушки напряженно подбирать аргументы. — Может, никакой Елены и нет! Может, это ты развлекаешься!
— Ох! — нервно кусая губы, говорит Моника-Лариса. — Как же тебе доказать…
— Только реальным свиданием с Еленой! — резко отвечаю я, перебивая девушку. — Не надо мне ничего передавать! Мне надо поговорить с ней лично! Это мое условие!
— Тебя возвращают домой, а ты условия ставишь?! — возмущается Моника-Лариса. — Ты должна быть благодарна…
— Всё! — жестко останавливаю я поток хлипких аргументов собеседницы. — Встреча с Еленой. И как можно скорее. Иначе…
Моника-Лариса смотрит на меня с испугом:
— Что иначе?
— Иначе я либо обвенчаюсь с Решающим по всем их дурацким правилам — и не видать, вернее, не слыхать вам с Еленой его имени до венчания как своих ушей! Либо выберу себе кого-нибудь из свиты Их Величеств — и тогда вам не слыхать его имени тем более! — легко и с удовольствием шантажирую я расстроенную подругу.