— Я права! — гордо говорю я. — Это очевидно! Конечность жизни определяет ее ценность! По-другому никак! Твое бессмертие унижает тебя, освобождая от страха, от боязни ошибок, от ответственности в конце концов!
Фиакр молчит, с каким-то странным выражением на лице вглядываясь в мое лицо.
— Так завтра утром, после завтрака, я смогу пойти в Великий парк? — уточняю я еще раз.
— Да. Я обещаю тебе безопасность, — растерянно, тихо отвечает он.
— Прекрасно! — устало резюмирую я, прощаясь с Решающим.
Я не могу ни есть, ни пить за завтраком. Всё мое существо, вся моя энергия направлены на будущую встречу с Еленой. Около одиннадцати часов утра за мной приходит невысокий и неулыбчивый человек — начальник Тайной Канцелярии его Императорского Величества. Он скучно, обыденно объявляет мне разрешение на прогулку в Великий парк. Я, одетая в шерстяное пальто, расшитое серебряным узором, нетерпеливо киваю на все слова, которые тот произносит. Ожидание встречи с Еленой нервирует и пугает меня, несмотря на то, что я ее инициатор.
Великий парк оказывается… Величайшим. Это невероятное по площади и по великолепию место. Деревья, кустарники, клумбы, фонтаны… Это еще ничего! А вот памятники! Их памятники — это нечто похожее на голографически ожившие фигуры невероятных размеров! Совершенно парализует меня памятник Фиакру, установленный в центральной части парка. Это Фиакр, как живой, как настоящий, ростом метра в три, пронизывающий своим взглядом каждого, кто подходит к его подножию.
— Вот это фокус! — шепчу я пораженно, остановившись у подножия.
Начальник Тайной Канцелярии Его Императорского Величества кланяется мне и спрашивает, не хочу ли я передохнуть или покинуть парк прямо сейчас.
— Я хотела бы остаться одна возле этой… скульптуры, — капризно выпячиваю нижнюю губку. — Это мой жених. Я хочу отдать ему дань уважения наедине.
Мужчина совершенно теряется, но согласно кивает. Я понимаю, что за мной наблюдают из какого-нибудь укрытия, но по факту возле памятника Решающему я остаюсь одна.
— Ну… и зачем я тебе? — раздается голос Елены.
Возле меня невысокая, элегантно одетая пожилая женщина с абсолютно седой головой, незнакомым лицом и разноцветными глазами Елены.
— Чтобы вытащить меня отсюда без всяких условий! — грубо отвечаю я, с гневом глядя на свою «соплеменницу», если таковой она является. — Обещаниям, переданным через Ларису, я не верю!
— Имя Решающего — твой пропуск домой! — безапелляционно отвечает седая женщина.
— Хрен тебе! — радостно и искренне говорю я. — Я тут устроюсь прекрасно и без этого! Да. Я хочу домой. К родителям. К брату. К подруге. Но… Но и остаться могу. В качестве жены любого из свиты Императора! Мне не нужен Решающий! Выкуси, Еленочка!
Женщина досадливо морщится, но идет на попятую.
— Это стресс, Люба! Успокойся! Я всё объясню тебе — и тебе еще будет стыдно за свое отношение и поведение! — укоряет меня женщина, за пару секунд сменив цвет глаз более десяти раз.
— Приступим! — милостиво соглашаюсь я, указав собеседнице на скамью, стоящую под раскидистым деревом.
— Что не так? В чем проблема? — нервно стиснув мелкие зубки, спрашивает Елена в облике странной седой женщины, когда мы неспешно усаживаемся на скамье, делая вид, что наслаждаемся пейзажем.
— Во всем! — рычу я. — Я не хочу погибнуть у Алтаря! Вам не кажется это нормальным? Желание не хотеть погибнуть?
— Дура! — выплевывает из себя женщина, в тело которой, видимо, вселилась моя Елена.
Господи! Что я говорю!
— Сама такая! — сознательно хамлю я.
— Ты не погибнешь! — собрав волю в кулак, спокойно отвечает Елена. — Узнаешь его имя — и через пару секунд дома!
— Зачем? — вглядываясь в синие-черные-желтые глаза, подозрительно спрашиваю я. — Зачем тебе его имя? Ты посланница Тьмы?
Глаза собеседницы становятся иссиня-черными, а на сухих тонких губах презрительная усмешка.
— Какие вы все предсказуемые! — шипит она. — И безмозглые! Я так от вас устала!
— Мы все? Безмозглые? — спокойно реагирую я вопросами на недовольство Елены в образе неприятной пожилой женщины. — Тогда пораскинь своими мозгами, если такая башковитая, и скажи мне правду, ту, которую скрываешь от всех. От меня, от Моники-Ларисы, от всех.
— Правду? — глаза Елены становятся черными и глубокими, как бездна. — Тебе не нужна эта правда! Тебе всего-то нужно узнать его имя!
— Вот сама и спроси! — советую я с огромным довольствием. — Подойди и спроси: «А как вас зовут, Ваше Высокопревосходительство?» И он такой: «Федор Петрович!» Или нет! «Петр Федорович!»
— Идиотка! — почти рычит Елена. — Домой, видимо, не хочешь? Ни к маме, ни к папе. Ни к брату.
С большим трудом сдерживаюсь, чтобы не вцепиться в лицо старушенции с потрясающе красивыми желтыми глазами. Но всё-таки беру себя в руки.