— Бернарду придется смириться, — строго говорит Фиакр. — Мой выбор никто не может оспорить.
— А мой? — тут же цепляюсь к словам. — Мой выбор может оспорить любой?
— Ты же Обещанная — значит это и твой выбор, — мягко, словно не желая ссориться, возражает он.
— Я временная гостья в этом мире, — в который раз напоминаю я «своему» твердолобому жениху. — И, кстати, представилась тебе по-настоящему: Любовь Тихомирова. А тебя как зовут?
Ласковая мягкая рука, лежащая на моем плече, становится твердой и крепкой. Решающий сжимает пальцы руку так сильно, что я вспоминаю неприятные медицинские термины «гематома», «перелом» и «вывих».
— Бернард прав! — гневно выкрикивает Фиакр. — Ты послана Тьмой или Культом Непрощенных!
Молчу, тяжело дыша и закусив нижнюю губу зубами, стараясь перетерпеть сильную боль, но не выдерживаю.
— Черт с тобой! — психую я, забыв и про осторожность, и про инстинкт самосохранения. — Думай, что хочешь! Пусть я буду послана! Тогда отправь меня в тюрьму, на плаху, к Бернарду и не тащи меня к Алтарю! Твои умственные способности не делают тебе чести! Вот просто даже интересно, как вы понимаете, что в мир пришел Решающий? Ты был подписан? Или тебя выбрали голосованием после первой пятерки за диктант?
Фиакр смотрит на меня зло и недовольно. Я продолжаю без умолку говорить, чтобы забыть про боль в плече, поскольку пальцы он не разжимает, а просить об этом я не собираюсь.
— Ты идешь к Алтарю со шпионкой? Убийцей? Той, которая вознамерилась погубить и тебя, и Империю? Какой же ты защитник? Какой же ты Решающий?
— Последний и единственный! — важно заявляет он, наконец выпустив мое многострадальное плечо. — Ты, на мой взгляд, самый удачный и самый сильный источник дополнительной энергии.
— Батарейка? Аккумулятор? — горько иронизирую я. — А как же еще одно условие легенды? А как же любовь? Легенда-то у вас изощренно иезуитская!
— Мы не равнодушны друг к другу! — растерянно и не очень убедительно парирует Решающий. — Мои эмоции и чувства к тебе совершенно необычны. А наши контакты в прошлом…
— И куда же эти контакты подевались?! — кричу я громко и некрасиво, как торговка на базаре.
— Тьма контролирует тебя, — не очень уверенно объясняет Фиакр. — Страхует тебя. Прячет твои настоящие способности.
— Откуда такое объяснение? — нападаю я. — Если я первая Sorcière за последние пятьсот лет, то откуда такая уверенность, что всё именно так, как вы себе надумали?
— Мы ориентируемся на Абсолютное Знание, которое толковал нам Великий Эквилибр, — начинает рассказывать Фиакр.
— Кто?! — хрипло спрашиваю я, чувствуя, как вся кровь отливает от моего лица. — Как ты сказал?
Бог мой! Какая ирония… Какое странное совпадение… Настоящее издевательство…
— Что с тобой? — обеспокоенно говорит Фиакр, глядя на меня.
Ноги мои становятся ватными, и я сама себе напоминаю тряпичную куклу Настю, которую сшила в школе на уроках труда по Полинкиной выкройке. Кукла не могла стоять на длинных вязаных ногах, поэтому к воротнику ее платья в горошек был пришит хлястик, на который я и подвешивала Настю, используя в качестве держателя ручку платяного шкафа. Теперь таким хлястиком и ручкой одновременно становится рука Решающего: именно его поддержка не позволяет мне просто сесть на пол на ставших «вязаными» ногах.
— Ты резко побледнела! — встревоженно говорит Фиакр. — Тебе плохо?
Фиакр, так и не дождавшись ответа, подхватывает меня на руки и бережно кладет на кровать. Он никого не зовет на помощь, а я задыхаюсь — мне не хватает воздуха. Не просто не хватает, ощущение, что его, воздуха, просто нет, и я в вакууме. Физически чувствую, как жизнь решает уйти из моего попаданского тела именно сейчас, в эту самую минуту. Желание жить помогает мне беспомощно открыть рот, но не более. Просьбу вызвать скорую помощь я выразить не могу — не получается.
Серьезное строгое лицо Последнего Решающего спокойно. Он кладет одну руку на мой лоб, другую на мой живот — и через пару секунд, назначенных мною последними в жизни Любки Тихомировой, вакуум исчезает, уступая место свежему, животворящему воздуху, начавшему поступать в сухие легкие.
— Легче? — заботливо спрашивает мой «жених».
— Ве-ли-кий Эк-ви-либр, — жадно заглатывая воздух, четко произношу я. — Кто это?
— Так в Империи принято называть Главного Надзирающего, — объясняет Фиакр. — Но Империя его потеряла…
— Знаю, — перебиваю я. — Бошар мне рассказывал… Но Эквилибром его не называл… Мне нехорошо… Я хотела бы остаться одна…
— Тебе гораздо лучше, — строго возражает Фиакр и самодовольно добавляет. — Я чувствую твое тело как свое. Ты опять забыла о том, что я один из лучших Магов Империи. Хотя… просто лучший.
— Я устала! — злюсь я. — И мы не супруги, чтобы ни на минуту не расставаться!
— Хорошо, — Решающий встает с моей кровати. — Я жду твой выбор цвета.
— Белый в черный горошек, — усмехаясь, отвечаю я, со щемящим теплом вспомнив платье куклы Насти.
Удивленно приподнятые брови — единственное, что позволяет себе Решающий перед согласным кивком и уходом из моей комнаты.