— Он Первый Маг Империи, — откровенно смеется надо мной мой Фамильяр. — Его нельзя опоить или подпоить! Вернее, можно, но бессмысленно!
— Почему? — искренне расстраиваюсь я, теряя последнюю надежду.
— Сама подумай! — Франц поражается моей глупости. — Если бы всё так просто было — зачем Империи такой Решающий, которого можно опоить?
— Во-первых, — обижаюсь я, — я подумала. Во-вторых, этот рецепт из моего мира от очень сведущего человека. Эликсир № 5.
— Номер 5? — недоумевает Франц. — Он для чего?
— Я не знаю точно, — пожимаю я плечами. — Это если надо добиться чего-то очень быстро и на короткое время. На Решающего не действуют средства этого мира. А про мой ничего не известно еще! Попробую, у меня выхода нет!
— А если с ним что случится? — Франц поражается моей жестокости. — Что делать будем?
— Ты прёшь против своей логики, Францик! — смеюсь я. — По ней с Решающим вообще ничего случиться не может!
— Верно… — Франц отвлекается на свои туфли. — Это я с тобой такой пугливый стал! Не ожидал, что тебе вообще в голову какое-то зелье придет!
— Меня на курсах для чего-то же обучали их варить, — резонно возражаю я. — Он, как Кощей, бессмертный. Отравлю вряд ли, а вот воздействие возможно. Шансов немного, но проверить не мешает.
— Ну, не знаю… — Франц с большим сомнением качает седой головой и ножками. — Попробуй! Сама-то не боишься, что он тебя… развеет?
— Немного страшновато, но… — храбро улыбаюсь я, вспоминая угрозы Елены. — Мне надо узнать его имя до…венчания. И домой!
Приглашение на вечерний чай Его Высокопревосходительства Господина Решающего я обставляю по всей форме: приглашение передано через канцелярию Его Императорского Величества. Нинон получает приказание накрыть чайный столик в моем «будуаре». Ни у кого это обстоятельство не вызывает никаких сомнений или возражений.
— А как же девичья честь и все другие прибамбасы? Например, дуэньи? — спрашиваю я Монику-Ларису, которая пришла ко мне узнать последние новости и заодно порепетировать для выступления на Предвенчальном Вечере. Оказывается, надо провести церемонию обмена подарками между женихом и невестой. Мне, кроме песни, подарить Решающему нечего.
— У них считается, что Решающий непогрешим, поэтому всё можно, — сообщает подруга. — Чем ты недовольна, если этот вечер наедине в твоих интересах?
— Может, на Есенина замахнемся или на Тютчева? — предлагаю я взволнованной девушке.
Она сегодня крайне возбуждена и рассеянна.
— Люююба! — тянет Моника-Лариса. — Послезавтра твое венчание с Решающим! Какая же ты счастливица! Твоя судьба — просто грандиозное доказательство существования других миров! Фантастических миров! Магических миров! Ты символ веры в любовь через тернии! Ты воплощение тайных желаний…
— Тебе в каком-то психолого-пропагандистском кружке приплачивают? — сержусь я, сама нервничая. — Давай Окуджаву?
— Что Окуджаву? — не понимает меня в приступе экзальтации Моника-Лариса. — Куда Окуджаву?
— Песню на стихи Булата Окуджавы! — тащу я девушку к роялю.
— Песню? — тупит она, постепенно приходя в себя. — Почему Окуджавы?
— Потому что подходит к случаю, то есть к событию, — терпеливо отвечаю я.
— Окуджава… Окуджава… — повторяет Моника-Лариса. — Я знаю «А мы с тобой, брат, из пехоты», еще «Ваше благородие, госпожа удача», так… еще «Когда воротимся мы в Портленд».
— Совсем ку-ку? — весело смеюсь я, расслабившись. — Ты еще помнишь тему вечеринки?
— Тогда «Не обещайте деве юной любови вечной на земле», — медленно соображает она.
— Мы не знаем, есть ли у них кавалергарды, — сомневаюсь я.
— Песня про Арбат тоже ведь не подойдет? — вздыхает Моника-Лариса.
— Естественно! — улыбаюсь я. — Вспоминай!
— Точно! — она радостно хлопает в ладоши и тут же подпевает мне, подыгрывая одной рукой.
— Какая красота! — рыдающий возглас Нинон пугает нас.
— Разве можно так пугать? — ругаюсь я. — Чего причитаешь?
— Какая красивая песня! — уровень воздействия на Нинон творчества Окуджавы и Шварца превосходит все мыслимые и немыслимые ожидания: мы с Моникой-Ларисой понимающе переглядываемся. — Как может женщина сочинять такие прекрасные песни?
— Ну… — скромно потупившись, говорю я. — Ну… Как-то само собой получается…
— Это талант! — подхватывает Моника-Лариса. — Данный бог… Магмой!