— Отель высоко в горах, — будничным тоном продолжает папа. — Связь нестабильная, но сестра обязательно поздравит тебя. Вот увидишь!
— Поздравит?! — Шурка недоволен словами отца. — Не приедет? Поздравит?
Слезы щекочут горячие щеки. В зеркале вместо моей семьи моя расквашенная горем физиономия с горящими любовью и ненавистью карими глазами. Елена убирает зеркало.
— Узнаешь его имя до венчания — и свободна!
— Это невозможно! — сопротивляюсь я.
— Ты даже не пробовала! — возражает она.
— Зачем? — спрашиваю я. — Кто ты? Почему ты так стремишься уничтожить этот мир? Ты точно посланница Тьмы!
— Поверхностные выводы, девочка! — тихо смеется Елена. — Да тебя тут в свою веру обратили!
— Обрати в свою! — огрызаюсь я. — Их легенда о Тьме и имени Решающего вполне себе состоятельная. Развлеки своей версией!
— Тебе и без моей версии не скучно будет! — зловеще обещает Елена. — Я сразу верну тебя. Сразу же. Но если ты этого не сделаешь, то твоя семья…
— Не повторяйся! — почти рычу я и с огромным удовольствием иронизирую. — Включи логику. Хотя где тебе! Верно наши мужики говорят: все красавицы — дуры! До венчания он имени своего не выдаст. Во время венчания имя Решающего будет произнесено только после принятия меня Алтарем. Ну? А дальше что?!
— Что? — цедит сквозь зубы Елена. — Я тебе, умница, как раз вариант до Алтаря и предлагаю. А ты тут митингуешь! До, понимаешь?! До!
Я задумываюсь, отворачиваясь от Елены и глядя на помпезный памятник Решающему. Она права. Другого способа, даже если она обманывает, нет. А она точно обманывает. Чувствую. Только догадаться не могу, в чем фишка… Но если есть хоть один шанс вернуться домой…
— Ладно… — сквозь зубы соглашаюсь я. — Ладно. Я попробую. Ничего не обещаю. Ни-че-го!
— Сыграй на его влюбленности… — радостным шепотом советует Елена. — В их Империи с настоящими чувствами напряженка. Всё по правилам, уложениям, распорядку. А он влюблен — я тебе это гарантирую!
— Допустим… — нехотя допускаю я. — Но это не причина предавать. Он слуга Империи и Императора. Он на посту. Он отвечает на все и за всех. Неужели влюбленность в странную девицу, не то иномирянку, не то Колдунью, не то сумасшедшую, выше чести и достоинства?
— Высокие слова, дорогая, — устало отвечает Елена, пристально глядя на меня пронзительно голубыми глазами.
— Может, ты сама попробуешь? — вдруг осеняет меня новая мысль. — В твоем репертуаре зеленые глаза есть?
Я впервые понимаю, что в гирлянде цветов ее радужной оболочки ни разу не было зеленого.
— Могла бы… — саркастически замечает Елена. — Но — увы… Хоть серо-буро-малиновый… Но не зеленый. А по поводу чести и достоинства… От тебя всё зависит. От силы твоей любви к семье.
— И от силы его любви к Империи! — горячо возражаю я. — Тут всё под него заточено! Всё! Вся Империя считает его своим героем по определению! Он не станет терять такое доверие из-за юбки!
— Это ты не станешь терять мое доверие из-за своих сомнений! — завершает разговор Елена. — Тебе не должно быть дела до этой Империи!
— Мне и нет дела… — бормочу я. — Ни до Империи, ни до ее Решающего.
— Вот и славно! — завершает наш разговор Елена.
Я должна вспомнить. Должна. У меня же была стройная система. Ну, положим, не стройная, но система.
Так… Чеснок, мелисса, одуванчика зелень, незабудки цветок, масло… забыла, какое масло, соли щепотка, розовая вода, рисовая вода, огуречная вода, зверобой, дынный сироп.
— Хочу приготовить отвар для волос, — беспечно улыбаясь, говорю я Нинон. — Поможешь?
Нинон низко кланяется и радостно кивает.
— Конечно, госпожа! Императорская свита голову сломала, пытаясь разгадать секрет окраски ваших волос!
Моих волос? Так даже лучше!
— Ну вот, только ты и будешь секрет знать! — ласково улыбаюсь я, аккуратно перечисляя ингредиенты.
— Масло какое? — воодушевленно спрашивает Нинон, совершенно не удивившись моим запросам, чем несказанно обрадовала меня: и чеснок, и дыня тут есть.
Чёрт! Масло! Какое же там было масло? Помогай, Хайям!
Подсолнечное? Оливковое? Кунжутное? Хоть убейте — не помню!
— Масло? — рассеянно переспрашиваю я. — Дорогое. Редкое. Может, и не получится ничего.
— Неужели масло арганы? — спокойно интересуется Нинон, а я вспоминаю это слово.
— Да. Аргановое, — подтверждаю я.
— У господина Бошара патент на продажу арганового масла, — с непонятной гордостью отвечает служанка. — У единственного в Империи.
— А! Он еще и предприниматель? — усмехаюсь я, но Нинон меня не слышит, она убегает выполнять задание.
— Что ты будешь делать? — Франц, сидящий рядом со мной на кушетке и разглядывающий свои новые желтые туфли, бросает свое любимое занятие и выпучивает на меня глаза, маленькие, черные, удивленные. — Опаивать Решающего?
— Не опаивать! — хмуро возражаю я. — Подпаивать.