Когда Фиакр сказал, что я, по его догадке, из Северного Королевства, у меня была мысль выдавать все песни за произведения оттуда, но я логично предположила, что и так рисковать не стоит: задастся кто-нибудь целью узнать настоящего автора — и обман будет раскрыт. А так за счет воровства авторских прав в другом мире я, может, и продержусь. Вряд ли между нашими мирами есть хоть какой-то договор о сотрудничестве.
Вдохновленные реакцией благодарной слушательницы, мы продолжаем петь:
По по-детски припухлому личику Нинон катятся крупные слезы умиления. Да… Всё-таки во всех мирах есть восторженные поклонницы романтической любви.
— Это Ваш подарок Решающему? — спрашивает она. — Изумительно!
— Слушай! — вдруг вспоминаю я. — А ведь Ирен доходила до Алтаря, значит у нее тоже был Предвенчальный вечер.
Нинон меняется в лице: резко покраснев, она затем так же резко бледнеет.
— Госпожа Ирен? Да… Был…
— И? — любопытство возбуждает меня. — Что же она подарила Решающему?
— А он ей? — вторит мне Моника-Лариса. — Он ей что подарил?
— Госпожа Ирен подарила Господину Решающему блюдо собственного приготовления из редких грибов фиакробусов, — гордо говорит Нинон.
— А! — отвечаем мы одновременно.
— То есть ах! — поправляюсь я. — Конечно, ах! Это ведь очень трудно — приготовить такие замечательные грибы!
— Не в этом дело! — успокоившись, возражает Нинон. — Приготовление пищи руками высокой особы — это очень редкий случай!
Мы с Моникой-Ларисой переглядываемся и громко хохочем.
— Твой стартап, кстати! — доброжелательно подсказываю я.
К вечернему чаепитию с Фиакром все готово: накрыт на двоих чайный столик, в прозрачном чайнике на медной подставке дымится зелено-желтый ароматно пахнущий напиток, это отвар, которым я заменила чай, принесенный Нинон, на многоярусном блюде десятки пирожных с кремами самых разнообразных цветов. Поджидая Решающего, не сдерживаюсь, и с огромным удовольствием съедаю одно с малиновым кремом. Нинон смотрит на меня в ужасе.
— Фто? — с набитым ртом спрашиваю я. — Фто тахое? Фто не тах?
— Вы зачем их едите? — пораженно спрашивает служанка, вытаращив на меня свои голубые глаза, и тут же поправляется. — Ой, простите…
— Нельзя? — удивляюсь я, проглотив остатки сладкого и облизывая пальцы.
— Стол накрывается для… для… — Нинон никак не может подобрать нужных слов.
— Для антуража? — догадываюсь я, точно зная, что это французское слово, но меня такая ситуация не устраивает, не для того я это чаепитие устроила.
— Да, — кивает служанка и бросается ко мне с влажным теплым полотенцем, мешая мне облизывать пальцы.
— А куда потом всё это девается? — показываю я на сладкое изобилие.
— Отдается слугам на кухню, — несколько удивленно отвечает Нинон, как будто и это я должна знать сама.
— Мне Решающего тоже по рукам бить? — живо интересуюсь я, так и представив себе, как он ест один из эклеров или корзиночку, а я шлепаю его по сильным руках, скорчив оскорбленную гримасу.
— Бить?! — пугается Нинон. — Нет! Бить нельзя!
— Не буду! — клянусь я и смеюсь, успокаивая служанку. — Только сдачу дам, если потребуется!
И эта шутка не проходит: глаза Нинон увеличиваются от ужаса.
— Очень рад, что вы захотели провести и этот вечер со мной! — голос Фиакра спасает меня от дальнейших шуток в сторону Нинон, которая, услышав и увидев Решающего, низко кланяется и быстро выходит.
— Надеюсь, нам никто не помешает! — искренне говорю я «жениху», провожая Нинон взглядом.
— Это невозможно! — своим обычным горделивым тоном возражает Фиакр. — Нас никто не увидит и не услышит.
— Чудесно! — искренне радуюсь я полученной информации. — Просто прекрасно! Уровень доверия к Последнему Решающему просто поражает! Так можно девушек сотнями компрометировать — и тебе ничего не будет!
— Я сотнями могу только осчастливливать, — странно усмехаясь, произносит Фиакр.
Эти слова звучат несколько мелодраматично, но я прощаю собеседника за его неадекватную самооценку: он не виноват, виновато окружение и порядки этого странного мира.
— Я пригласила тебя, чтобы расспросить о том, что ты хочешь подарить мне завтра, на Предвенчальной вечеринке, ну, вечере, — мои слова неожиданны для гостя.
— Разве тогда это будет подарком? — удивляется он и садится без моего разрешения за чайный столик.
— Конечно! — убеждаю его я, проглотив обиду и тоже сев.
Это неправильно, когда этикет не распространяется на Главного Решающего. Тоже мне, высокопоставленная особа!
— А как вы выбирали подарок для Ирен? — томно закатив глаза, интересуюсь я. — Трудно было определиться?
Правая бровь Фиакра изумленно поднимается, изображая недоумение и неудовольствие.