Как мне помнится, Фиакр должен крикнуть «Беру на себя!» — и все замрут морскими фигурами, а он возьмет меня на руки. Поспорим… Поругаемся… Всё лучше, чем ждать жуткого конца Империи, Полинки и своего… Мне так жутко, что я малодушно согласна на второй сезон этого мистического сериала, в который превратилась моя такая короткая земная жизнь.
— Я доверяю тебе… — шепчет Фиакр моей шее. — Ты единственная, кому я сейчас доверяю… Меня зовут Пирр…
— Его имя Пирр! — кричу я не своим голосом пространству и смотрю только на Полинку.
В глазах Императора досада и разочарование. Короли шокированы. Базиль огорченно усмехается. Неэмоциональный Лефевр всплескивает руками. Пораженный Бошар облегченно улыбается. Бернард с ужасом смотрит на меня и в его глазах появляются… слезы. Туман со зловещим свистом начинает распространяться по полу.
Главный Надзирающий Империи, Хранитель Абсолютного Знания, мой только что найденный отец в бессилии опускает голову.
Как хорошо, что я не вижу лица Фиакра… Как хорошо, что уже не понимаю, о чем он думает… И может ли он вообще думать, если я его только что не просто предала, а уничтожила…
Полина, стоящая на переднем плане у огромной колонны, начинает растворяться на моих глазах. В буквальном земном смысле слова.
Пиррова победа… вспоминается мне. На душе так погано и мерзко, что тошнит и кружится голова.
Туман живет своей осмысленной жизнью, он стелется под нашими ногами, никого не задевая, сгущаясь теперь вокруг меня и Фиакра, то есть Пирра.
— Беру на себя! — отчаянно кричит Фиакр, по-прежнему стоящий за моей спиной.
И вот Фиакр, вместо того чтобы оттолкнуть меня, снова, как тогда, берет меня на руки.
Туман быстро, шипя и извиваясь, расходится по всей площади Храма. Несмотря на Фиакровское «Беру на себя!», воздух уже не желе, а прозрачный студень, плотный и тяжелый. В глазах Королей настоящее беспокойство. Некоторые придворные дамы уже в обмороке на руках у кавалеров. Кавалеры с ужасом в глазах смотрят на происходящее. Никто не двигается, зачарованно глядя на туман.
Император бодро и громко, преодолевая сопротивление воздуха, превращающегося практически в стекло, командует:
— Во имя Магмы!
— Против Тьмы! — выкрикивают Короли, Бернард, Бошар, Лефевр и встают вокруг Алтаря, спиной к нему, взявшись за руки.
Сеанс коллективного колдовства? Не знаю, наверное… Воздух опять редеет, туман тоже, чтобы через пару минут снова набрать густоту, мощь, давление.
— Отпусти ее! — почти хором произносят вслух Короли.
— Отпусти! — после некоторого колебания говорит Раймунд, тяжело вздохнув. — Мне так жаль, друг мой!
— Отпустите, Господин Решающий! — синхронно просят Бошар и Лефевр, впервые желая одного и того же.
— Отпускай… — губами говорит мой отец моему бывшему жениху, прощаясь со мной глазами.
Я поднимаю взгляд на Фиакра. Он странно спокоен. Темные глаза не выражают презрения к предательнице и не светятся желанием уничтожить ее в отместку за совершенное.
— Беру на себя! — настойчиво повторяет Последний Решающий Империи, и через мгновение всё кончается.
Ни тумана, ни тяжести воздуха, ни свечения Алтаря. Все дружно выдыхают.