Я остаюсь на месте. Фиакр оборачивается, вздыхает как-то мило, по-дружески и берет меня за руку, ведя за собой.
— Ваш Императорское Величество! — обращается он к Раймунду. — Я всегда с вами. При любом вашем решении!
— Благодарю вас, друг мой… — Раймунд в гневе, но пытается держать себя в руках.
— Мы всегда с вами, брат наш! — это уже Король Базиль. — Все наши помыслы, чувства, дела в вашу поддержку и во спасение Империи!
— Для этого мы и просим вас не отвергать нас и наши действия за вашей спиной, не считать нас предателями! — это Король Итэн.
— Теперь, когда с нами Господин Надзирающий, мы достигнем большего! — это Король Люсиан.
— Мы по-прежнему служим только вам, Ваше Императорское Величество! — это вытянувшийся в струнку Лефевр.
Ищу глазами Бошара. Нахожу. Хранитель меня в полуобморочном состоянии. Бледен, трясется, голубые глаза полны слез. Встретившись со мной взглядом, он берет себя в руки и ободряюще улыбается.
— Нельзя вернуть то, что безвозвратно исчезло! — интонация Раймунда изменяется, но остается пугающе грозной.
— Разве исчезло? Неужели безвозвратно? — в вопросах Надзирающего сомнение.
— Разговоры о ней и даже мысли о ней под запретом! — шепотом выкрикивает Раймунд. — У всех и вся!
— Вы о ней?! — осеняет Бернарда. — О ней?! Об этой…
— Молчите! Ни слова больше! — запрет Императора звучит угрожающе. — Ее нет! Ее не существует… больше…
— Она существует! — Король Базиль делает глубокий поклон. — Разрешите, Ваше Императорское Величество… Позвольте, брат мой…
Меня не удивляет ничто из происходящего. После появления отца я вообще ничему не удивляюсь. Жду. Еще надо понять, что с Полинкой… Еще Елена с ее угрозами… Еще фамильяр мой-не мой… Хотя нет, конечно, удивляет. Это руки Императора. Они дрожат. Самый внушительный и представительный мужчина из всех, кого я когда-либо видела. Сильный, нет, могучий. Широкоплечий, высокий, надежный. Мужчина. У которого дрожат руки
— Вы затеяли бессмысленное… — в голосе Раймунда теперь горечь и усталость. — Никто не сможет вернуть…
— Я могу! — это… Фиакр.
— Подтверждаю! — после целой минуты оглушительной тишины, давящей не по-детски на слух, зрение и даже дыхание, произносит Король Базиль и добавляет. — Кроме него — никто!
— Да! Это действительно так! — с глубокой, не понятной мне грустью, подтверждает Господин Надзирающий.
Так… Мой Фиакр… Хорошо, не мой, просто Фиакр… Может вернуть кого-то, кого вернуть нельзя… Интересно…
— На данный момент это так, — ответ отца.
— Вы безумцы! — Император переводит взгляд с моего отца на Фиакра.
— Мы ваши слуги и друзья, — ласково возражает Надзирающий. — Вы же знаете, я не могу предать. Это исключено. Все могут, но Надзирающий и Решающий — нет. Такова природа вещей…
О! Такова природа вещей. Отец вспомнил слова булгаковского Воланда. Только сначала тот сказал: «Ничто в этом мире не меняется». Вот интересно, а в этом мире? Он тот или этот?
— Это просто легенда! — возмущенно восклицает Бернард. — На этом основании считать остальных предателями — возмутительная ложь! Тем более, Его Императорское Величество видит и слышит, кто его предал!
— Время! — напоминает Надзирающий. — Нам нужно ваше согласие на снятие защиты Храма. И еще обещание не применять магию никому, кроме Его Превосходительства Господина Решающего и Вас, Ваше Императорское Величество!
— Клянемся! — хором произносят Короли и Лефевр.
Бернард и Бошар молчат.
— Нам нужно ваше слово! — настаивает Король Базиль, раздраженно глядя на них.
— Я еще не дал своего! — сердится Раймунд. — То, что вы задумали за моей спиной, бессмысленно и не поддается никакому трезвому расчету!
— Причем здесь трезвый расчет? — осмеливается противоречить Надзирающий. — Как раз всё очень зыбко и многовариантно. Нужно не только ваше решение и согласие, но и ее.
— Ее нет в этом мире… — с досадой, сожалением и злостью отвечает Раймунд. — Давайте просто сейчас отправимся во дворец и устроим праздник в честь вашего чудесного возвращения, Господин Надзирающий. Если уж нам никак не удается обвенчать Его Высокопревосходительство с его очередной избранницей.
— Мы столько столетий потратили на то, чтобы вытащить ее сюда! — Надзирающий повышает голос. — Я рискнул всем, прошел через время и миры. Вернул сюда собственную дочь, для которой пребывание здесь подобно смерти! И… ее заманил с большим трудом.
— Хватит! — Раймунд нервно пожимает могучими плечами. — Мы довольно потешили публику! Вам не стереть память придворным! Все они из магических семей. У нашего разговора нет предмета!
— Ну почему же… — глубокий низкий женский голос раздается в тишине Храма.
Вот это да! Елена!
— Вы сняли защиту?! — пораженно кричит Бернард. — Вы… Вы… Вы — предатели!
По мгновенно освободившемуся проходу идет самая красивая на свете женщина. Ее идеальное тело затянуто в черный щелк, идеально блестящий в свете свечей. Идеальная прическа подчеркивает идеальность лица. Оно каждую секунду преображается, меняя цвет идеально красивых глаз.