Начинаю игру в гляделки с Еленой. Она, конечно, хороша, как никогда. Золотое платье с многослойными пышными юбками придает ее царственной осанке, открытым плечам идеальной формы, гордой шее и прекрасному лицу достойную огранку. Предыдущая Sorcière великолепна. Как же жаль, что последняя не она, а я.
В отличие от Ребекки, Елена мгновенно считывает мои ужимки и даже на несколько секунд прикрывает веки, чтобы показать мне, что поняла.
— Господа! — Император встает с трона и подает руку Императрице. — Через час имею честь встретиться с вами на праздничном ужине.
Мог бы и из зала объявить. Зачем переться обратно к трону? Император, твою мать… Вот интересно, а кто был его матерью? Тоже Sorcière? Предпредпоследняя?
Весь двор совершает глубокий поклон и замирает в этом поклоне, пока Император, Елена, Решающий и Короли выходят из зала.
— Тебе надо отдохнуть, родная, — рядом со мной мои родители.
— Что это было?! — цежу я сквозь зубы. — Что это было?!
— Так надо, — спокойно и строго отвечает отец.
— Надо?! — задыхаюсь от возмущения. — Надо?!
— Это часть ритуала, она проведена. Так надо, — подхватывает мама.
— Он… — злобно смотрю на отца. — Он… понятно… местный. Но ты, мама! Ты!
— Я теперь тоже местная, — успокаивающе гладя мою руку, говорит мама. — Мы все теперь… местные.
Родители ведут меня по какому-то длинному коридору в какую-то комнату.
— Отдохни тут, дорогая, — мама усаживает меня на мягкий диванчик. — Давай помогу лечь так, чтобы платье не помялось.
— Я сама, — протестую и плюхаюсь на диван так неуклюже, чтобы помять платье как можно качественнее, и пытаюсь воззвать к совести родителей в последний раз. — Скажите честно, я приемная?
— Что за глупости! — хмурится отец. — Я в общих чертах рассказал тебе, что и как у нас с мамой вышло. И ты, и Шурик — наши родные дети.
— Тогда почему вы так стремитесь от меня избавиться? — почти плача спрашиваю я этих родных-чужих мне людей, одетых по последней моде этого магического мира и напоминающих мне участников маскарада того, бывшего моего мира.
— Всё будет хорошо! — строго говорит отец. — Решающий влюблен в тебя. Его чувство поймет и Алтарь. Его почувствуют и Тьма, и Магма.
— Насколько я помню, — перебиваю я, — невеста перед Алтарем тоже должна быть… влюбленной. Его Святейшество подробно мне обо всем рассказывал.
— Его Святейшество сообщил тебе часть легенды, — сердится отец. — Только часть. Им же и приукрашенную. Я же говорю об Абсолютном Знании.
— Оно же для тебя теперь закрыто! — не сдаюсь я.
— Оно закрыто для меня в настоящий момент времени, — кивает папа. — Со временем здесь не так, как в том мире, где ты выросла. Но Абсолютное Знание понимаемо и ощущаемо мною долгие годы. Сейчас оно закрыто. После вашего венчания оно откроется мне снова. Я знал это еще до твоего рождения. Если точнее, до твоего зачатия.
— Теперь это твоя легенда? — догадываюсь я. — Ты не знаешь точно, но веришь. Это никакое не Абсолютное Знание. Это просто вера.
— Любаша… — мама использует запрещенный прием, называя меня моим родным именем. — Девочка моя! Неужели ты способна подумать, что мы… что я… могу отправить тебя на мученическую смерть? Это действительно единственный способ выжить для Империи, для всех нас. И единственное средство вернуть сюда Сашу…
— Шурку? — поражаюсь я новой для себя информации. — Почему?
— Он не может здесь находиться, пока… — начинает отвечать мама.
Но отец ее останавливает:
— Молчи! Это нельзя облекать в слова!
— Как вы надоели мне со всеми своими тайнами! — кипячусь я, не сдаваясь, борясь за себя и свою такую короткую жизнь. — Оставьте меня… Мне надо отдохнуть… Еще ужин этот дурацкий…
Мама хочет что-то сказать, но папа ей не дает. Крепко взяв ее за руку, он отправляется вместе с ней к дверям.
— Комната защищена от внешней и внутренней магии, — просто говорит он. — Никому, кроме Решающего, нельзя применять во дворце магию. Поэтому не пытайся что-то предпринять. Кроме того, у дверей охрана, а другого выхода нет. Отдыхай. Скоро тебе понадобятся все твои силы. Да… Решающий просил еще один разговор наедине. Я пока не разрешил.
— Ну, хоть одна хорошая новость, — иронизирую я, отворачиваясь к стене.
— Мы зайдем за тобой, дорогая, — нежно говорит мама моей гордой деревянной спине, но я не реагирую.
Я не реагирую. Я не плачу. Я мучительно стараюсь что-то придумать. Поплакать еще успею.
— Капризничаешь? — тихий вопрос, заданный голосом Елены, заставляет меня подпрыгнуть лежа. Это от неожиданности.
Елена в другом одеянии: белое платье с голубым узором и черный плащ с капюшоном.
— Чего надо? — грублю я.
Это тоже от неожиданности.
— Ты сама хотела меня видеть, — усмехается Елена. — Это мой вопрос, не твой. И чего ж тебе надо?
— Мне надо объяснять? — искренне сомневаюсь я, вставая с дивана, надеюсь, в хорошо помятом платье.
— Не надо, — спокойно отвечает она, легким брезгливым взглядом показывая мне, что да, помятом.
— Ты можешь… Нет! Ты должна… — начинаю я торопливо. — Ты же можешь переправить меня… в мой мир. В тот мир… Ты же стопудово туда-сюда шляешься!