– Каких еще жучков? – возмутился Гриша. – Нет у меня их. И никогда не было. То есть, один раз подцепил от жрицы продажной любви, но я их уже давно вывел. Да и откуда им взяться? Меня последние недели держали в условиях преступного воздержания. Разве что от Толстого перебежали, он все время чесался, скотина заразная.
Лысый, кивнув на Гришу, спросил:
– Это он и есть?
– Да, – подтвердила Ярославна.
– Сотрудничать согласился добровольно, или пришлось заставить угрозами? А то мы тут прихватили цепи и мешок, если вдруг откажется ехать с нами по-хорошему.
Услыхав эти слова, Гриша громко сказал:
– Очень люблю стрельцов. Давно мечтал с ними куда-нибудь поехать добровольно.
Ярославна подошла к оробевшему Грише, и сказала:
– Не бойся. Тебе не причинят вреда. Доверься нам, и все будет хорошо.
Гриша попытался поверить ей, но у него не получилось. Впрочем, отступать было поздно. Начти он артачиться – сунут в мешок, обмотают цепями и поместят в багажник. Хорошо, если при этом бить не будут. Очень не хотелось становиться инвалидом накануне получения миллионов и блондинок.
Грише завязали глаза, чтобы он не видел дороги. Стрельцы при нем не разговаривали, даже Ярославна помалкивала. Гриша пробовал задавать разные вопросы, но никто ему ничего не ответил. Тревожные предчувствия стали овладевать им. Такими ли плохими были опричники? Действительно ли Толстой хотел его кинуть? А не могло произойти так, что Ярославна просто обманула его, наврала с три короба, чтобы заманить к своим подельникам? Гриша запоздало корил себя за доверчивость, но теперь он уже не в силах был что-то сделать. Оставалось уповать на то, что Ярославна все-таки сказала правду хотя бы отчасти.
Автомобиль остановился, двери открылись. Гришу довольно грубо выволокли наружу, и, не позволив снять повязки, куда-то повели.
– Ярославна? – жалобно позвал он, боясь остаться наедине с незнакомыми людьми.
– Я здесь, – откликнулась Ярославна.
– Мне в туалет надо.
– По маленькому или по большому?
– По огромному. Можно повязку снять, а?
– Скоро будет можно. Потерпи.
Довольно долго его куда-то вели, затем вдруг рука поводыря жестко придержала его за плечо, а голос Ярославны предложил:
– Можешь снять повязку.
Гриша медленно стащил с глаз платок, больше всего на свете боясь обнаружить себя в камере пыток, где классические аттракционы типа дыба и «испанский сапог» мирно соседствуют с такими новинками, как кинетический удалитель мужского начала и анальный зонд несовместимого с жизнью калибра. Но на деле все оказалось не так плохо. Они стояли в довольно просторном помещении с множеством дверей, а к ним как раз приближался незнакомый седовласый старик в костюмчике и при галстуке.
– Рад тебя видеть, Ярославна, – сказал старик, и по-отечески обнял девушку. – Все хорошо?
– Да, вовремя успели уйти, – ответила Ярославна. – Проблем не возникло.
– Ясно. Вот только хотелось бы знать, откуда у опричников возникли подозрения на твой счет.
С этими словами старик покосился на Гришу, и тот, переполнившись возмущением, закричал:
– Не надо на меня так смотреть! Я пацан конкретный, не стукач.
– Вас никто ни в чем не обвиняет, – примирительно сказал старик.
– За базар отвечаю! – на всякий случай сообщил Гриша. – Сам стукачей не перевариваю. Был у нас в школе один, любил классной на всех жаловаться. Другие побоялись, а я его реально наказал – навалил, гаду, полный ранец. Его до самого выпускного говновозом обзывали. Все над ним смеялись, ни одна девчонка дружить не хотела. Я слышал, он после школы маньяком стал, пять человек зарезал. С чего бы это? Вроде такой тихий был, безобидный…. А что касается вашего дела, так это Толстой во всем виноват. Вы ведь не знаете, что он извращенец, в замочную скважину любит подглядывать. За мной-то особо не поподглядываешь – он раз попробовал, да я его раскусил, и замочную скважину трусами заткнул. А вот за Ярославной он точно мог подглядывать, когда она вам шифровки передавала. За ней бы и я подглядывал, если бы меня на ночь не запирали.
– Кто такой Толстой? – спросил старик.
Гриша покосился на седовласого неуча с великим презрением и произнес высокомерным тоном:
– Толстой Тигр Николаевич, писатель с большой бородой. Что, не слыхали? Надо было меньше школу прогуливать.
– Он говорит о докторе Новикове, – пояснила Ярославна.
– А, понятно. Да, этот неприятный субъект мог пуститься на любую подлость и низость. Как и все опричники, он эгоист, готовый идти к своей цели по трупам.
– Узнаю, где эта гнида живет, подстерегу его вечером! – грозно сообщил Гриша.
– Дело не только в докторе Новикове, – заметил старик. – Все опричники злодеи, без исключения.
– С этим я согласен, – кивнул головой Гриша. – Там фашист на фашисте. Обещают долларовые горы, а потом хотят кинуть через конский пенис. Но вы ведь не такие, да?
– Разумеется. Наша священная миссия состоит в том, чтобы, вопреки всему, довести человечество до светлого будущего, – сообщил седой старик, который был тут, похоже, главным.