– Рано дернул, – бормотал он, застегивая пуговицы рубахи. – Надо было еще выждать. Сорвалась, зараза!
Чуть позже пришла Ярославна, и по ее мрачному лицу Гриша понял, что несостоявшаяся жертва изнасилования уже успела обо всем наябедничать. Действуя на опережение, Гриша заявил:
– Не понимаю, что на меня нашло. Я себя не контролировал. У меня аффект на почве сексуального голодания.
– Еще один такой аффект, и я подниму вопрос о твоей принудительной кастрации, – пообещала Ярославна.
– Можно решить эту проблему проще и приятнее, – проворчал Гриша. – Могла бы навестить меня сегодня ночью. Или прислать подругу. А еще лучше, пришли бы обе, принесли бы пива….
– Ты готов? – прервала его Ярославна. – Идем. Время сеанса.
Она отвела Гришу в операторскую, где стоял точно такой же, как и у опричников, ретранслятор, только вместо гроба тут был вполне комфортный ложемент. Гриша сразу же завалился на него, стараясь не встречаться взглядом с хмурым стариком. Тому, похоже, уже донесли о плохом поведении нового оператора.
– Достигнута синхронизация, – сказала Ярославна, нажимая кнопки на пульте. – Канал устойчивый. Запуск.
«Только бы не кастрировали, пока буду в отрубе» – успел подумать Гриша, прежде чем его создание отправилось в иную реальность.
Гриша понял, что дело дрянь, еще до того, как его сознание успело полностью влиться в тощую немытую тушу зеркального двойника. Это пробуждение в чужом мире чем-то неуловимо напомнило ему его первый опыт путешествия за пределы родной действительности. В обоих случаях его встречали, как дорогого гостя – зверскими тумаками.
Распахнув глаза, Гриша увидел вокруг себя незнакомых мужиков в странной униформе. Судя по отличительным знакам и невыносимо честным лицам, это были стражи правопорядка. Точнее, стражи того беспредела и беззакония, которые назывались порядком в этой конкретной ветви пространственно-временного континуума.
Гриша понял ситуацию очень быстро. Похоже, пока они с Титом спокойно спали под сенью крон, подзакусив трофейными яствами, на их след вышли представители власти. Ответ на вопрос «а как вышли?», лохматый, зубастый, громко лаял и рвался покусать беглых холопов.
– Вот тебе! – закричал один из стражей порядка, и перетянул Гришу по горбу резиновой палкой. Гриша взвыл и шлепнулся на землю.
Второй полицейский вытряхнул из мешка добытую в церкви снедь, и с ненавистью глядя на Гришу, проворчал:
– Еще и ограбили кого-то. Что смотришь, нехристь?
– Да верующий я, – в который уже раз соврал Гриша.
– Где пищу господскую взяли?
– Нашли в лесу, – начал импровизировать Гриша. Еще оставался крохотный шанс, что ситуацию можно из разряда «полный пиздец» перевести в разряд «просто пиздец». У Гриши даже наспех сложился кое-какой план. Он решил косить под дурака (то есть под обычного крепостного) и тупо стоять на своем: дескать, пошли по велению барскому по грибы, да заплутали.
– А почто взяли чужое? – требовал полицейский, размахивая дубинкой перед Гришиным носом. – Почто пищу господскую ели? Или не знаете, что для холопов господская еда – яд.
– Бес попутал, – ответил Гриша. Это был единственный ответ, не способный породить тысячу новых вопросов. Правда, за удачный ответ пришлось поплатиться – дубинка вновь прошлась по его спине.
– Чьи сами? Что тут делаете?
– Да мы… – не успел Гриша озвучить наспех состряпанную легенду, как в дело вмешались форс-мажорные обстоятельства. К разряду таких обстоятельств Гриша разумно причислял тупость своего напарника, поскольку ее невозможно было контролировать, и проявлялась она всегда в самый неподходящий момент. Вот и в этот раз Тит, стоящий чуть поодаль на коленях, и, судя по талантливо расписанному лицу, уже успевший получить свою порцию «доброго утра», распахнул зловонный рот и понес чистую правду:
– Православные мы, крепостные помещика Орлова. По наущению дьявольскому (после этих слов Тит кивнул на Гришу, обозначая, о каком именно дьяволе идет речь) вчера бежали от господина своего. Снедь же была нами, грешными, украдена у святых старцев в храме господнем. Не видать нам царствия небесного, не замолить вины перед господом и барином. Пропащие мы души….
Тит хотел расплакаться, но дубинка полицейского, опробовавшая на прочность его лоб, заставила холопа передумать.
– Так и есть – беглые, – кивнул один из полицейских. – Еще и воры. В храме, говоришь, тварь, еду украли?
– Да, да, – бормотал Тит. – В храме господнем.
– Тут рядом церковь есть, – заметил полицейский с собакой.
– Разберемся. А этих нехристей под суд. Ежели бы только побег, вернули бы барину, пускай сам бы их наказывал. Но кража, да еще из церкви, это уже уголовное преступление. Ну, что расселись, скоты? Встать!
Гриша и Тит вскочили на ноги, их немного обработали дубинками, сковали наручниками и повели из леса.
– Тит, тормоз чудовищный, тебя кто за язык тянул? – спросил Гирша, с ненавистью косясь на подельника.
– Нешто не ответить можно, когда вопрошают? – удивился Тит.
Грише очень хотелось наговорить Титу комплиментов, но идущий сзади полицейский выдал им обоим дубинкой по головам, и приказал не болтать.
