Воскресенье, 20 сентября. Накренилъ судно, чтобы осмотрть продувательный клапанъ, который оказался поврежденнымъ. Въ половин десятаго съхалъ на берегъ и погулялъ вдоволь. Заходилъ къ капитану надъ портомъ и былъ въ церкви. Обдню служилъ отецъ Кирнанъ. Это простой ирландскiй священникъ. Церковь маленькая, но очень живописная и расположена на скат холма. Приходъ очень небольшой и состоитъ большею частью изъ солдатъ и матросовъ. Обдню служатъ моряки. Въ церкви былъ капитанъ Коксонъ и два лейтенанта изъ эскадры. Уволенные на берегъ возвращаются охотне, такъ какъ сегодня производится раздача денегъ.
«Понедльникъ, 21 сентября. Съ разсвтомъ снова подтянулъ къ борту пароходъ и продолжилъ погрузку угля. Зашелъ вечеромъ къ адмиралу, гулялъ у него въ прекрасномъ саду и въ обществ прекраснаго пола.
«Вторникъ, 22 сентября. Съ берега еще многiе матросы не вернулись. Консулъ Соединенныхъ Штатовъ безсовстно уговариваетъ ихъ дезертировать. За однимъ или двумя исключенiями, сегодня никого не пустили на берегъ, ни даже унтеръ-офицеровъ. Хотя матросы настоящаго времени много усовершенствовались въ нравственномъ отношенiи, т. е. сдлались гораздо развите матросовъ прежнихъ временъ, но все же они абсолютно такъ же дурны какъ и всегда были. Вечеромъ кончилъ погрузку угля.
«Среда, 23 сентября. Исправилъ форъ-стеньгу. Двадцать человкъ все еще не возвратились съ берега. Нсколькихъ привела ко мн полицiя Саймонсъ-тауна, разсчитывая получить за это вознагражденiе. Вербовщики матросовъ — это чума всхъ приморскихъ портовъ — не перестаютъ прiзжать на судно и сманивать моихъ матросовъ и предлагать мн рекрутовъ. Они занимаются также и ростовщичествомъ, напримръ: затащатъ къ себ матросовъ, у которыхъ нтъ денегъ при себ, дадутъ имъ водки, закуску и заставятъ ихъ пдписать счетъ въ двадцать разъ дороже стоимости. Съ этимъ счетомъ они являются потомъ на судно и требуютъ уплаты. Конечно не всегда командиры судовъ уплачиваютъ имъ такiе долги, но за то же они и берутъ въ двадцать разъ дороже, чтобы было съ чего сбавить. Зная хорошо такiя продлки этихъ негодяевъ, я не веллъ и допускать ихъ до меня.
Четвергъ, 24 сентября. Ожидаю когда мн привезутъ изъ Капштадта моихъ дезертировъ. Посл полдня получилъ телеграмму, что дале ждать безполезно, потому что полицiя отказывается разыскивать ихъ. Такимъ образомъ выходитъ, что власти города отказываются выдать мн моихъ людей, 14 человкъ, число достаточное чтобы ослабить мой экипажъ. Это особый видъ соблюденiя нейтралитета, который часто практикуется Джонъ-Буллемъ. Получилъ изъ Капштадта телеграмму, что по свднiямъ отъ приходящихъ судовъ, Вандербильтъ находится въ разстоянiи двухъ дней перехода отъ мыса Агуласа и пойнта Данджеръ. Такъ какъ было почти полнолунiе, то я ршился воспользоваться свтлыми ночами и выйти, а не ожидать, чтобы онъ меня сталъ блокировать здсь, потому что тогда пришлось бы мн ждать опять темныхъ ночей, чтобы прорвать блокаду. Къ вечеру штормъ стихъ нсколько и потому въ 9 ч. я приказалъ развести пары, а въ 10 1/2 снялся съ якоря и вышелъ въ море.
Затихнувшiй штормъ только обманулъ насъ; не успли мы выйти изъ бухты какъ онъ снова заревлъ, да еще съ большею силою, и намъ пришлось выгребать противъ втра, имя пары во всхъ четырехъ котлахъ. Втеръ дуетъ жестоко, но, не смотря на это, мы идемъ по пяти и шести узловъ.
«Ничего не можетъ сравниться съ грознымъ величiемъ нашего шествiя, когда мы при полномъ лунномъ свт, въ штормъ, выходили ночью изъ Саймонской бухты. Окружающiя горы и возвышенности казались какъ будто вдалек, сквозь насыщенную парами атмосферу. Ихъ вершины сливались съ черными массами облаковъ, нависшихъ на горы и остановившихся надъ ними безъ малйшихъ признаковъ движенiя. Холодный южный втеръ нагналъ такое громадное волненiе, что мы едва справлялись съ нимъ, и по временамъ оно безъ всякой церемонiи вкатывалось къ намъ на палубу. Небо, за исключенiемъ той части, которая была надъ горами, было совершенно ясное, безъ единаго облачка, а луна бросала свои яркiе лучи на вс предметы, которые только попадались имъ на пути. Картина великолпная! Прибавьте къ этому маячный огонь, который чрезъ равные промежутки скрывался и появлялся, освщая путь судамъ, искавшимъ убжища въ бухт, или, напротивъ, отдалявшимся отъ берега.
«Въ три часа утра мы миновали мысъ и поставили зарифленные триселя и глухо зарифленные марселя. Я спустился внизъ, чтобы не много заснуть и приготовиться къ испытанiямъ слдующаго дня.
Пятница, 25 сентября. Какъ всегда по выход изъ порта, превратились въ плавучую тюрьму. Я думаю понадобится еще не мало дней, чтобы вышибить грогъ изъ моей команды и возстановить порядокъ и старую дисциплину».
