«Онъ неохотно спустился внизъ, и я послдовалъ за нимъ. Не усплъ я войти въ каюту и снять фуражку, какъ онъ снова спровилъ меня: «кто вы такой? Не англичанинъ ли вы? Скажите что ваше судно англiйское и тогда я позволю вамъ осматривать мои бумаги сколько угодно». Я отвечалъ: «или вы сумасшедшiй или вы меня принимаете за сумасшедшаго. Вамъ дали холостой выстрлъ; всякiй человкъ у кого есть хоть капля мозга понимаетъ, что этотъ сигналъ длается для того, чтобы заставить судно лечь въ дрейфъ, особенно въ военное время, а вы этого не сдлали. Наконецъ васъ заставили исполнить сигналъ, къ вамъ прiзжаю я и длаю вопросы, вмсто того, чтобы отвчать на нихъ, вы пристаете ко мн все съ однимъ и тмъ же, дикимъ вопросомъ — кто вы? Я уже вамъ разъ сказалъ, что мы пароходъ Соединенныхъ Штатовъ
«Послушайте, г. офицеръ», пробормоталъ онъ, «ваши слова «сумасшедшiй», «безъ капли мозга», «глупый» прямо показываютъ, что вы не англичанинъ, и, чортъ-возьми, если бы здсь было хоть одно англiйское военное судно, клянусь, что ко мн на палубу не вступила бы нога янки. Скажите кто вы такой?» Я отвчалъ: «Однако, довольно, капитанъ, пора кончить ваши глупые вопросы. Слушайте, что я вамъ скажу: посмотрите на часы, теперь безъ двнадцати минутъ одиннадцать; покажите мн ваши бумаги; я вамъ даю на это дв минуты; если безъ десяти минутъ одиннадцать бумаги не будутъ у меня въ рукахъ, то я употреблю другiя мры чтобы получить ихъ».
«Я слъ, капитанъ продолжалъ закидывать меня вопросами. Я ничего не отвчалъ. Нааконецъ, когда оставалось нсколько секундъ до условленнаго момента, шкиперъ съ угрюмымъ выраженiемъ лица, досталъ ключъ, отперъ имъ свой шкафъ и вынулъ оттуда бумаги. По осмотр я убдился что судно было англiйское, Ливерпульское; по регистру, называлось
«Пока я разсматривалъ бумаги, шкиперъ не переставалъ длать мн вопросы, но я ничего не отвчалъ, и когда кончилъ осмотръ, возвратилъ ему бумаги, сказавъ ему, что онъ только напрасно раздражалъ и себя и насъ.
«Есть ли у васъ какiя нибудь новости, капитанъ?» спросилъ я его, въ заключенiе. «Да есть, и такiя, которымъ бы не вы одни, а даже три или четыре такихъ судна, какъ вы, порадовались бы, но вы ихъ отъ меня никогда не услышите. Я бы желалъ, прежде чмъ вы узнаете ихъ, чтобы васъ всхъ янки потопили саженяхъ на сорока глубины».
«Ну, полно, капитанъ, за что вы такъ немилостивы къ намъ, разв вы не знаете, что говорится въ Священномъ Писанiи».
«Посл этого онъ началъ разсказывать какое непрiятное плаванiе онъ имлъ; что его все время провожала не хорошая погода и встрчалъ везд противный втеръ; что наконецъ то онъ обрадовался, получилъ попутникъ на нсколько часовъ, какъ вдругъ мы его останавливаемъ.
«Да еще это что! А то, представляете себ каково это быть остановленнымъ янки! Это такая вещь, которую я никогда не забуду!» сказалъ онъ.
«Я никакъ не могъ удержаться отъ смха посл этихъ словъ и, пожелавъ ему благополучнаго и быстраго плаванiя, возвратился домой. Отъ одного изъ гребцовъ моей шлюпки я узналъ потомъ, что это же самое судно было остановлено нсколько дней тому назадъ, двухмачтовымъ пароходомъ съ длинной трубой, который хотя и имлъ флагъ Соединенныхъ Штатовъ, но, по предположенiю шкипера, былъ конфедеративный крейсеръ».
«
«Ничего, будемъ сражаться до конца, а конецъ будетъ такой, какой угодно Премудрому Провиднiю.
«
«Со времени моего ухода адмиралу наговорили столько про меня ужаснаго, что страсть. Постарался объ этомъ консулъ Соединенныхъ Штатовъ. Пришлось убждать адмирала въ противномъ. Пробьлъ у него, въ обществ его супруги, съ добрыхъ полчаса. Угля здсь нтъ, — Вандербильтъ забралъ послднiй, — такъ что мн пришлось выписывать его изъ Капштадта.
