Непрiятель отвчалъ на каждый выстрлъ, и такимъ образомъ завязался бой. Наша команда, вся какъ одинъ человкъ, работала до того усердно, что нельзя и выразить ей похвалу. Растоянiе между судами во время самаго жаркаго боя не превышало сорока ярдовъ, а потому ружейный и пистолетный огонь былъ такъ же убiйственъ, какъ и орудiйный. Зрлище было величественное, хотя отъ него замирало сердце. Среди ночнаго мрака видны были громадные языки пламени, объявшаго непрiятеля; силу каждаго удара въ непрiятельскiй бортъ мы слышали и чувствовали также отчетливо, какъ бы въ нашъ собственный. Когда ударяла бомба о его бортъ, то отъ нея лучами разливались по всему борту огненныя струи, футовъ въ пять или шесть длиною. Одинъ изъ непрiятельскихъ ружейныхъ снарядовъ перебилъ намъ бакштагъ отъ трубы и ранилъ одного матроса въ щеку. Я очень хорошо помню это, потому что этотъ выстрлъ со стороны непрiятеля былъ послднiй. Посл него онъ сдлалъ выстрлъ съ противуположнаго борта и повторилъ этотъ сигналъ еще два раза. У насъ послдовало приказанiе «прекратить стрльбу». Случилось это въ 6 ч. 52 м. Команда стала кричать ура, и до тхъ поръ кричала его, пока всякiй достаточно не надорвалъ своего горла; унять ихъ ликованiя не было никакой возможности. Когда ура затихло, мы окликнули нашего противника и узнали, что онъ горитъ, тонетъ и сдается намъ. Вскор за этимъ пристала къ намъ его шлюпка, съ которой непрiятель прислалъ сказать, что онъ пароходъ Соединенныхъ Штатовъ Гаттерасъ, имющiй девять орудiй и 140 человкъ команды, и находящiйся подъ командой Лейтенанта-Командора Блэка, сдается намъ. У насъ немедленно были спущены гребныя суда, для поданiя помощи погибавшимъ, когда, вдругъ стало извстно, что на насъ идетъ другой пароходъ. Шлюпки были снова подняты, но, оказалось, что тревога была напрасная. Тогда снова было отдано приказанiе спустить гребныя суда, и боцманъ съ унтеръ офицерами просвистали: «пошелъ вс на верхъ, на гребныя суда, утопающихъ спасать!» Спустя нсколько минутъ прiхали плнные офицеры подъ стражей, а матросы въ кандалахъ. Офицеровъ поставили на шканцы. Когда вс плнные были перевезены къ намъ, мы подняли гребныя суда, вдвинули орудiя и закрпили ихъ по походному, спустили подвахтенныхъ внизъ и спокойно пошли дальше. Въ 8 ч. 30 м. Гаттерасъ затонулъ. Все дло наше продолжалось такимъ образомъ не боле двухъ часовъ. Если бы не было у насъ плнныхъ, то никто бы и не вспомнилъ, что мы только что кончили бой. Въ палубахъ, посл свистка: «подвахтенные внизъ!» воцарилась глубокая тишина: вс спали безмятежнымъ сномъ въ своихъ койкахъ, какъ будто ничего особеннаго въ теченiе дня не произошло. Поведенiе нашей команды было въ самомъ дл выше всякихъ похвалъ: ни суеты, ни шума не было во время сраженiя, и самый бой прошелъ какъ ученье по тревог. Всякiй старый, опытный матросъ позавидовалъ бы такому примрному поведенiю команды. Все что было слышно среди грохота орудiй, такъ это командныя слова комендоровъ, перемшанныя иногда злостными эпитетами врагу. «Бань!» «Зарядъ!» «Снарядъ!» «Къ борту!» «Товсь!» «Пли!» «Бань, жай!» «Товсь!» «Вотъ теб!» «Кушай на здоровье!» «Чтобъ теб пусто было» и проч.; вотъ все, что я слышалъ среди гула орудiй и треска непрiятельскаго парохода отъ каждаго попадавшаго въ него снаряда. Впрочемъ, виноватъ, слышалъ я еще какъ одинъ комендоръ, радуясь своимъ удачнымъ выстрламъ, приговаривалъ каждый разъ: «Вотъ теб отъ англiйскаго сброда!» «Вотъ теб англiйская пилюля; проглоти ка ее!» Американскiя газеты распространяли о нашихъ матросахъ такое мннiе, будто они «сбродъ со всей Англiи», это конечно не нравилось команд и вотъ она теперь вполн воспользовалась случаемъ, чтобы доказать, что они далеко не сбродъ. Вс комендоры цлились удивительно мтко. Въ насъ попало семь снарядовъ и только одинъ человкъ былъ раненъ. Одинъ снарядъ попалъ въ корму, пробилъ обшивку и немного задлъ шпангоутъ. Второй попалъ въ трубу; третiй пробилъ насквозь бортъ въ жилой палуб и заслъ въ противуположномъ борту, а остальные засли въ угольныхъ ящикахъ. Взявъ одну изъ бомбъ и осмотрвъ ее мы увидли, что она набита пескомъ вмсто пороха. Огонь непрiятеля былъ главнымъ образомъ направленъ на нашу корму, снаряды то и дло пролетали надъ головою капитана, и онъ съ обычнымъ хладнокровiемъ стоялъ и приговаривалъ команд «цлься хорошенько, ребята, въ этихъ злодевъ, цльтесь ниже, молодцы!» «Топи его проворне, чтобъ намъ не сидть съ нимъ цлую ночь!» Мы тогда не знали еще съ кмъ имемъ дло и могли смло предполагать, что нашъ противникъ или броненосецъ или таранъ.
