Окончательнымъ результатомъ этихъ торговъ было сформированiе экипажа, всего-на-всего въ 80 человкъ; число это быть можетъ, превышало ожиданiя капитана Сэмса, но было по крайней мр 25 человками мене того числа, которое необходимо для надлежащаго управленiя судномъ и орудiями. Но и этимъ капитанъ охотно удовольствовался, надясь пополнить свой комплектъ волонтерами съ будущихъ призовъ. Вечеромъ наступила тяжелая работа распредленiя денегъ для отсылки домой матросскимъ женамъ, уплата задатковъ и отправка мелкихъ чековъ на ихъ имя агентамъ въ Ливерпул. Только къ 11-ти часамъ пополуд. разсчеты эти были кончены, и тогда капитаны Буллокъ и Бэтчеръ окончательно простившись съ судномъ, отправиоись на Baham'у, которая вмст съ остаткомъ обоихъ экипажей пошла въ Ливерпуль. «Конфедеративный крейсеръ остался одинъ на просторномъ океан и вступилъ на свое отважное поприще».
Лишь только оба парохода разстались, Алабама поставила паруса. Пары прекратили, поставили фокъ и гротъ-марсели и взяли курсъ на NO. Около полночи капитанъ Сэмсъ могъ спуститься въ свою неудобную каюту, отдохнуть нсколько часовъ отъ усталости тревожнаго дня.
Но этимъ не пришлось ему долго наслаждаться. Втеръ вскор засвжелъ до умреннаго шторма; судно боролось и его бросало на волненiи; одно это уже достаточно безпокоило капитана, не говоря о безчисленныхъ неудобствахъ, неразлучныхъ съ первымъ плаванiемъ. Увелченiю неудобствъ не мало способствовала та поспшность, съ которою принуждены были производить погрузку съ Agrippin'ы и Baham'ы. Дйствительно, все было въ страшномъ безпорядк. Самое судно грязно и не убрано; крытыя палубы загромождены всевозможными предметами. Никто не имлъ удобнаго помщенiя или стола; все валялось не на своемъ мст. Запасные ядерные ящики, сундуки и громоздкiе предметы, изъ числа каютныхъ принадлежностей и багажа, носились со стороны на сторону, угрожая разрушенiемъ глиняной посуд и другимъ хрупкимъ вещамъ, и не малою опасностью самому экипажу. Къ довершенiю всего, надводная часть судна, которая была конопачена во время сырой англiйской зимы, разошлась въ пазахъ подъ палящимъ азорскимъ солнцемъ, а нескончаемый стукъ помпъ, котораго по оставленiи Сэмтера надялись уже больше не слышать, впродолженiе всей ночи печально окомпанировалъ скрипу качавшагося судна и дикому реву атлантическаго шторма. Такъ провела Алабама свою первую ночь въ мор. На слдующiй день штормъ продолжался, не мало препятствуя энергичнымъ усилiямъ старшаго лейтенанта, который, въ то время, какъ капитанъ Сэмсъ, урвавъ нсколько часовъ, старался успокоить сномъ свои измученные нервы — занялся въ свою очередь уборкой судна и постепеннымъ приведенiемъ его въ надлежащiй видъ. Во вторникъ штормъ стихъ, хотя волненiе было еще большое. Поставили марсели и брамсели и подняли винтъ, бывшiй до сихъ поръ разобщеннымъ.
Нсколько дней прошло въ приведенiи судна въ порядокъ: запасныя ядра спустили внизъ; для поворотныхъ орудiй врзали погоны; крюйтъ-камеры осмотрли и уложили; мебель, багажъ и другiе удободвижимые предметы, валявшiеся на палуб, прикрпили, и вс вещи вообще размстили по своимъ мстамъ, чтобы дать судну порядочный видъ и приготовить его на случай, если бы понадобилось, къ самозащит.
Въ пятницу, 29 августа, все это было кончено и рано утромъ въ этотъ день въ первый разъ раздалось съ форъ-салинга Алабамы: «Судно на горизонт». Сейчасъ же стали держать на него и началась погоня, которая продолжалась до сумерокъ, когда Алабама была отъ него всего въ 5 или 6 миляхъ. Судно это оказалось бригомъ. Подходя къ нему, Алабама подняла испанскiй флагъ. Такъ какъ бригъ не отвчалъ, то сдлали холостой выстрлъ. Незнакомецъ всетаки продолжалъ идти своимъ курсомъ, не обращая никакого вниманiя, почему приходилось принимать дальнйшiя мры. Однако, посл тщательнаго разсмотренiя всхъ тхъ признаковъ, по которымъ моряки могутъ судить о нацiональности судна почти такъ же врно, какъ и по его флагу, ршено было, что судно это не американецъ. Такъ какъ капитанъ Сэмсъ хотлъ выбраться на втеръ, чтобы скоре идти къ западу, то погоня была оставлена и Алабама взяла прежнiй курсъ.
На слдующiй день, въ субботу 30 августа, работы въ батаре были окончены, оба поворотныя орудiя стояли на своихъ мстахъ, готовыя къ дйствiю. Вс люди были росписаны и разставлены по мстамъ, причемъ оказалось, что, за исключенiемъ полудюжины унтеръ-офицеровъ, остававшихся для пополненiя прислуги нарзнаго орудiя, команды было ровно столько, сколько необходимо. Это было утшительно. Вообще результатами происходившей въ теченiе 5 дней по оставленiи Терсейры тяжелой работы оказались порядокъ, удобство и боевая сила, нсколько большiе, чмъ можно было ожидать съ перваго взгляда.
