Утромъ въ Воскресенье 24-го августа онъ уже былъ готовъ къ выходу въ море; трудная перегрузка на открытомъ рейд, благополучно окончена, угля хватитъ на нсколько недль средняго хода; 6 орудiй его поставлены и по первому востребованiю готовы къ дйствiю. Рано утромъ занялись мытьемъ палубы, которая была загрязнена углемъ, и приведенiемъ судна въ порядокъ. Около полдня все было кончено и готово къ выходу. Небольшой промежутокъ времени посвященъ было не мене необходимому занятiю, — обду, а въ полдень пары уже были готовы, якорь поднятъ и № 290 вышелъ въ мор; Bahama пока не оставляла его.
Первыя 4 или 5 миль оба судна спокойно шли своимъ курсомъ, пока не отошли вполн за предлы достопамятной нейтральной морской лиги. Затмъ, когда на бак пробили 4 склянки, — команда, съ открытыми головами, собрана была на корму. Въ полной форм вышелъ капитанъ Сэмсъ на шканцы и спокойнымъ, громкимъ голосомъ, но не безъ нкотораго волненiя, прочелъ вслухъ обоимъ судамъ приказъ президента о назначенiи его командиромъ винтоваго корвета конфедеративныхъ штатовъ Алабама.
Пока онъ читалъ, англiйскiй флагъ, подъ которымъ плавала Алабама во время своего инкогнито, былъ медленно спущенъ и три черныхъ клубка быстро, но осторожно поднимались на ея мачтахъ. По окончанiи чтенiя изъ праваго носоваго орудiя раздался выстрлъ, три черныхъ клубка развернулись и на гротъ мачт появился вымпелъ, на фокъ мачт — красный крестъ св. Георгiя, а на бизань мачт — блый флагъ конфедератства съ синимъ, усянномъ звздами, крестомъ, на красномъ пол въ кряж, музыка заиграла «Dixie» и три звучныхъ ура раздалось на палубахъ судовъ.
Пока все шло хорошо: соотвтствующiй торжественности этой минуты энтузiазмъ вызывалъ румянецъ на щекахъ и слезы на глазахъ нкоторыхъ старыхъ моряковъ небольшаго экипажа. Но энтузiазмъ въ нашъ практическiй вкъ очень не продолжителенъ: вмст съ послдними звуками ура, девятнадцатый вкъ вступилъ опять въ свои права. Окончивъ церемонiю поднятiя флага и принятiя командованiя, капитанъ Сэмсъ собралъ людей на шканцы и обратился къ нимъ, подобно тому, какъ уже и раньше обращался къ экипажу Baham'ы съ приглашенiемъ идти на Алабам въ крейсерство.
Рчь его, по словамъ слушателей, была пылка и внушительна. Онъ откровенно объявилъ, что главное назначенiе Алабамы — вредить непрiятельской торговл, но въ предлахъ благоразумiя. Сэмсъ сказалъ что онъ не намревается искать боя съ 50-ти пушечнымъ судномъ; но когда представится случай сойтись съ сколько нибудь равносильнымъ врагомъ, то не упуститъ его.»Покажите мн», сказалъ онъ въ заключенiе, «что вы умете обращаться съ оружiемъ, и поврьте, что не замедлю доставить вамъ случай показать свту, изъ какого металла вы сдланы».
Рчъ его была встрчена единодушнымъ ура, но вслдъ за этимъ настала непрiятная минута. «Вроятно», говоритъ капитанъ Сэмсъ, описывая событiя этого достопамятнаго дня, «я слишкомъ усердно старался устроить это дло, такъ какъ управленiе судномъ въ мор вполн отъ него зависло». Да и сама команда такъ же хорошо знала это, какъ и онъ самъ. Она не стснялась воспользоваться всми преимуществами своего положенiя. «Теперешнiе матросы», продолжаетъ капитанъ Сэмсъ, «утратили свой прежнiй характеръ. Они гонятся за платой, въ нихъ нтъ той беззаботливости и страсти къ приключенiямъ». Не знаемъ на сколько врно было послднее обстоятельство, но справедливость перваго вполн была доказана въ этотъ день. Матросы торговались, и капитану Сэмсу пришлось согласиться на слдующiя неимоврныя цны: 4 ф. 10 ш. въ мсяцъ матросу, 5 ф. 6 ш. унтеръ-офицеру и 7 ф. кочегару! «Я былъ очень доволенъ», пишетъ онъ, «что могъ сговориться даже на этихъ условiяхъ, такъ какъ боялся, чтобы они не потребовали вдобавокъ еще и большей премiи».
Чрезвычайно любопытенъ контрастъ этой сцены съ предшествовавшимъ энтузiазмомъ и съ тмъ доблестнымъ, отважнымъ и беззаботнымъ поведенiемъ ихъ впослдствiи. Люди эти, такъ упорно торговавшiеся изъ-за полушиллинга, пользуясь затруднительнымъ положенiемъ своего капитана, были т самые, которые слпо бросались въ бой съ Hatteras, а поздне спокойно выходили на поврежденномъ судн изъ безопасной гавани, для того чтобы вступить въ бой съ сильнйшимъ и вполн вооруженнымъ непрiятелемъ, и въ то время, когда ихъ разбитое судно подъ ногами ихъ погружалось въ море, они толпились вокругъ того самаго капитана, съ которымъ торговались, умоляя его не сдаваться.
