Суббота, 19 сентября. Из Капштадта пришелъ пароходъ съ грузомъ угля для насъ. Пдвелъ его къ борту и началъ погрузку. Гулялъ на берегу и завтракалъ съ капитаномъ Бикфордомъ. Отправилъ корреспонденцiю на почтовомъ пароходѣ въ Англiю. Уволенное на берегъ отдѣленiе перепилось и весьма и весьма немногiе вернулись на судно. Обѣдалъ у адмирала. За столомъ собралось очень прiятное общество, состоявшее большею частiю изъ морскихъ офицеровъ, командировъ всѣхъ стоящихъ на рейдѣ судовъ и капитана надъ портомъ. Послѣ обѣда въ гостинной собралось много молодыхъ дамъ. Нѣкоторые играли на фортепьяно.
Воскресенье, 20 сентября. Накренилъ судно, чтобы осмотрѣть продувательный клапанъ, который оказался поврежденнымъ. Въ половинѣ десятаго съѣхалъ на берегъ и погулялъ вдоволь. Заходилъ къ капитану надъ портомъ и былъ въ церкви. Обѣдню служилъ отецъ Кирнанъ. Это простой ирландскiй священникъ. Церковь маленькая, но очень живописная и расположена на скатѣ холма. Приходъ очень небольшой и состоитъ большею частью изъ солдатъ и матросовъ. Обѣдню служатъ моряки. Въ церкви былъ капитанъ Коксонъ и два лейтенанта изъ эскадры. Уволенные на берегъ возвращаются охотнѣе, такъ какъ сегодня производится раздача денегъ.
«Понедѣльникъ, 21 сентября. Съ разсвѣтомъ снова подтянулъ къ борту пароходъ и продолжилъ погрузку угля. Зашелъ вечеромъ къ адмиралу, гулялъ у него въ прекрасномъ саду и въ обществѣ прекраснаго пола.
«Вторникъ, 22 сентября. Съ берега еще многiе матросы не вернулись. Консулъ Соединенныхъ Штатовъ безсовѣстно уговариваетъ ихъ дезертировать. За однимъ или двумя исключенiями, сегодня никого не пустили на берегъ, ни даже унтеръ-офицеровъ. Хотя матросы настоящаго времени много усовершенствовались въ нравственномъ отношенiи, т. е. сдѣлались гораздо развитѣе матросовъ прежнихъ временъ, но все же они абсолютно такъ же дурны какъ и всегда были. Вечеромъ кончилъ погрузку угля.
«Среда, 23 сентября. Исправилъ форъ-стеньгу. Двадцать человѣкъ все еще не возвратились съ берега. Нѣсколькихъ привела ко мнѣ полицiя Саймонсъ-тауна, разсчитывая получить за это вознагражденiе. Вербовщики матросовъ — это чума всѣхъ приморскихъ портовъ — не перестаютъ прiѣзжать на судно и сманивать моихъ матросовъ и предлагать мнѣ рекрутовъ. Они занимаются также и ростовщичествомъ, напримѣръ: затащатъ къ себѣ матросовъ, у которыхъ нѣтъ денегъ при себѣ, дадутъ имъ водки, закуску и заставятъ ихъ пдписать счетъ въ двадцать разъ дороже стоимости. Съ этимъ счетомъ они являются потомъ на судно и требуютъ уплаты. Конечно не всегда командиры судовъ уплачиваютъ имъ такiе долги, но за то же они и берутъ въ двадцать разъ дороже, чтобы было съ чего сбавить. Зная хорошо такiя продѣлки этихъ негодяевъ, я не велѣлъ и допускать ихъ до меня.
Четвергъ, 24 сентября. Ожидаю когда мнѣ привезутъ изъ Капштадта моихъ дезертировъ. Послѣ полдня получилъ телеграмму, что далѣе ждать безполезно, потому что полицiя отказывается разыскивать ихъ. Такимъ образомъ выходитъ, что власти города отказываются выдать мнѣ моихъ людей, 14 человѣкъ, число достаточное чтобы ослабить мой экипажъ. Это особый видъ соблюденiя нейтралитета, который часто практикуется Джонъ-Буллемъ. Получилъ изъ Капштадта телеграмму, что по свѣдѣнiямъ отъ приходящихъ судовъ, Вандербильтъ находится въ разстоянiи двухъ дней перехода отъ мыса Агуласа и пойнта Данджеръ. Такъ какъ было почти полнолунiе, то я рѣшился воспользоваться свѣтлыми ночами и выйти, а не ожидать, чтобы онъ меня сталъ блокировать здѣсь, потому что тогда пришлось бы мнѣ ждать опять темныхъ ночей, чтобы прорвать блокаду. Къ вечеру штормъ стихъ нѣсколько и потому въ 9 ч. я приказалъ развести пары, а въ 10½ снялся съ якоря и вышелъ въ море.
Затихнувшiй штормъ только обманулъ насъ; не успѣли мы выйти изъ бухты какъ онъ снова заревѣлъ, да еще съ большею силою, и намъ пришлось выгребать противъ вѣтра, имѣя пары во всѣхъ четырехъ котлахъ. Вѣтеръ дуетъ жестоко, но, не смотря на это, мы идемъ по пяти и шести узловъ.
«Ничего не можетъ сравниться съ грознымъ величiемъ нашего шествiя, когда мы при полномъ лунномъ свѣтѣ, въ штормъ, выходили ночью изъ Саймонской бухты. Окружающiя горы и возвышенности казались какъ будто вдалекѣ, сквозь насыщенную парами атмосферу. Ихъ вершины сливались съ черными массами облаковъ, нависшихъ на горы и остановившихся надъ ними безъ малѣйшихъ признаковъ движенiя. Холодный южный вѣтеръ нагналъ такое громадное волненiе, что мы едва справлялись съ нимъ, и по временамъ оно безъ всякой церемонiи вкатывалось къ намъ на палубу. Небо, за исключенiемъ той части, которая была надъ горами, было совершенно ясное, безъ единаго облачка, а луна бросала свои яркiе лучи на всѣ предметы, которые только попадались имъ на пути. Картина великолѣпная! Прибавьте къ этому маячный огонь, который чрезъ равные промежутки скрывался и появлялся, освѣщая путь судамъ, искавшимъ убѣжища въ бухтѣ, или, напротивъ, отдалявшимся отъ берега.
