«
Нѣкоторые отрицаютъ, что капитанъ «Кирсэджа» послалъ вызовъ Алабамѣ. Въ самомъ дѣлѣ Сэмсъ самъ ничего объ этомъ не говоритъ. Посмотримъ, что дѣлалъ теперь «Кирсэджъ»: судя по изложенному выше, онъ вошелъ въ брекватеръ съ восточной стороны, а между тѣмъ одинъ французскiй капитанъ говоритъ, что около 11 ч. утра во вторникъ онъ видѣлъ его уже проходящимъ брекватеръ уже съ западной стороны. Этого маневра уже достаточно для того, чтобы повѣрить, что со стороны «Кирсэджа» былъ сдѣланъ вызовъ; этотъ маневръ обнаруживалъ не только вызовъ, но и какое то презрѣнiе къ противнику. Офицеръ, о которомъ мы только что упомянули, прибавляетъ: «въ это время всякiй могъ видѣть броню «Кирсэджа». Да, послѣ происшествiя, все легко видѣть, а до него никому и въ голову не пришло; находили, правда, нѣкоторые, что поперечное сѣченiе «Кирсэджа» что-то очень велико, но такъ какъ онъ глубоко сидѣлъ въ водѣ, то и это не бросалось въ глаза. Офицеры Алабамы свидѣтельствуют, что они никакой брони у своего врага не замѣчали. За гранцей ходили о бронѣ «Кирсэджа» самые разнообразные слухи, но ни одинъ изъ нихъ не заслужваетъ вниманiя. Самъ капитанъ Сэмсъ, за годъ до этой встрѣчи, видѣлъ «Кирсэджъ» и никакой брони его критическому морскому глазу не представлялъ бортъ непрiятеля, а потому теперь онъ не придавалъ никакого значенiя доходившимъ до него слухамъ объ искуственной защитѣ бортовъ противника и считалъ эти слухи не болѣе какъ рейдовыми сплетнями, съ которыми онъ успѣлъ хорошо освоиться, пробывъ такъ долго въ крейсерствѣ.
«Кирсэджъ» былъ старымъ врагомъ Алабамы, — онъ постоянно преслѣдовалъ ее, и новое появленiе его, теперь, какъ, впрочемъ, пишетъ и самъ Сэмсъ, поневолѣ произвело большое волненiе на Алабамѣ.
