Нужно было срочно что-то предпринять, чтобы наконец-то уничтожить то, что Белочник собственноручно когда-то создал, но совсем для других целей, нежели в тех, в которых это устройство начал использовать Изтом и его помощники, а кроме него так досконально конструкцию Шара больше никто не знал. Поэтому Борис Петрович не стал ему ничего говорить в ответ, лишь молча, опираясь об его плечо, похлопал его по спине, тоже не отрицая своей вины за то, что писал под него программы, думая, что занимается благим делом за деньги, а на самом деле вышло все наоборот. Они оба, действительно, оказались виновными в случившемся, и теперь они вдвоем, после всего содеянного Глобусом, должны пойти на любые жертвы ради того, чтобы вернуть все на свои места.
— Я снова вижу! — обрадовался Чилл, не побоявшись открыть глаза. — Вижу!
Оглушительные крики радости заставили их внимательно, насколько это было вообще возможно после случившегося, оглядеться по сторонам в поисках своего непутевого коллеги, стоящего, судя по звукам, где-то в стороне, но без которого они бы все равно не справились. Как оказалось, Чилл прыгал всего лишь в нескольких метрах от них напротив горячего Глобуса как маленький ребенок на уроке физкультуры, который никак не мог нарадоваться солнцу, не обращая внимания на то, что происходило у него за спиной.
В это время со всех углов парка, словно измученные рабы, проснувшиеся от вспышки взрыва, стали выходить грязные промокшие школьники вместе с обезвоженными сектантами, кажущимися теперь расплывчатыми черными пятнами в глазах.
— Почему они опять пришли? — спросил Борис Петрович, протирая глаза. — Я думал, что мы уже навсегда от них избавились!
— Вместе со взрывом — чертовые предохранители — я же знал это — весь накопленный сигнал выплеснулся! — объяснял Геннадий Павлович эмоционально, — и получилось так, что антистанция сработала наоборот!
— Это уже не важно, — резко переключился Борис Петрович, отслеживая приближение черных приведений. — Лучше скажи, что делать?!
Облако плывущих призраков сбило с ног Чилла и двинулось на них, растворяясь на ходу в человеческие силуэты. Чилл от страха потерял сознание и, на покосившихся ногах с улыбкой на лице, упал на щеку.
— Вот о чем я тебе и говорил, — сказал Юра-, сложив руки в замок. — Смотри, что сейчас будет, Лиза!
— Пожалуй, ничего не случиться, Юра — отозвался Антошка, выкручивая непослушные джойстики. — Они все равно меня не слушаются!
Увидев знакомые гримасы, Геннадий Павлович схватил инструменты и побежал им на встречу, но потом резко остановился, когда услышал за спиной поющий голос Варвары. Спрыгнув со сцены, Варвара Петровна обошла Игоря Леонидовича стороной и побежала прямо на них.
— Осторожно! — закричал директор, тяжело разворачиваясь с мегапушкой на плече. — Она уже на свободе!
— Не стрелять! — приказал профессор.
— Но она может убить вас!
— Я сказал, не трогай ее! — настойчиво повторил свой приказ Геннадий Павлович. — Не стрелять!
Оставляя позади покорёженную клетку, Варвара стремительно бежала вперед, издавая громкий рык разгневанной тигрицы.
— Я хотел сам уничтожить его без чьей либо помощи, понимаешь, — признался Геннадий Павлович откровенно. — Но сейчас я должен ее остановить, прости. Возьми это — и уничтожь его! — добавил он и передал Петровичу набор отверток.
— Но как я это сделаю?! — растерялся Борис Петрович.
— Хорошая идея всегда приходит в голову после того, как ты совершил ошибку! — сказал профессор убегая. — Разломи его — и разбей ядро!
Борис Петрович принял инструмент и бросился бежать навстречу врагам, готовый поступиться принципам добропорядочного учителя информатики. Но вместо того, чтобы нанести удар, Петрович опустил руки и снял очки, когда увидел, как стадо школьников и сектантов вежливо уступают ему дорогу, выстраиваясь в коридор. Сначала Борис Петрович подумал, что это ловушка, а потом, когда заметил, как двое из них помогают Чиллу встать на ноги, понял — произошло чудо — и тут же обернулся назад.
Варвара Петровна сбросила на лету плащ и с рыком запрыгнула на профессора. Но Геннадий Павлович вовсе не хотел от неё убегать. Он расставил руки и, падая на колени, крепко обнял ее и поцеловал в губы. А Игорь Леонидович, испугавшись за него, не послушался и подул в сопло мегапушки. И даже стоя в жидком сугробе антиплазмы, они все равно продолжали целоваться.
Борис Петрович, глядя как они обнимаются, вспомнил свой первый поцелуй с Ларисой. Это случилось на их первом свидании, здесь, в парке, в центре города, возле еще старого колеса обозрения, когда тут был мир и порядок. Он осторожно пропустил руки у нее подмышками и, нежно прижав к себе, неумело поцеловал, забыв про очки. Лариса, придавив головой оправу, повисла тогда у него на шее, выпустив из руки билеты на колесо.
