— Умывайтесь. Он умылся, немного успокоился. Вот такой эпизод. Конечно, он меня потом, когда стал Генеральным секретарем держать около себя не мог, имея в виду, что я его видел в таком состоянии».
Представим другую ситуацию: допустим, Хрущеву удалось бы предотвратить октябрьский переворот 1964 года и сохранить свою власть до конца своих дней. Как бы он реагировал на войну во Вьетнаме, чехословацкий кризис и «остполитик» («восточную политику» Западной Германии)? Так же, как Брежнев? Пошел бы Хрущев на вторжение в Чехословакию накануне встречи с Линдоном Джонсоном? Анализировать партократов на расстоянии — искусство сомнительного свойства.
В западном направлении от Москвы, получасе езды на правительственной машине от ворот Кремля, в элитном поселке работает частный ресторанчик, принадлежащий дочери министра культуры Екатерины Фурцевой. Бывшего министра культуры… В свое время увлечение строительством дачи стало роковым для Екатерины Фурцевой.
Мы называем хорошим такой поступок, который соответствует нашему нравственному чувству. Но ведь «хорошими» мы называем самые различные вещи: богатство, силу, здоровье, красоту, образование и т. д. Но все эти блага могут превратиться в свою противоположность — зло, в зависимости от того, какое употребление мы из них сделаем, и какое влияние они на нас оказывают. Все блага, дающие нам счастье (а также и настроения духа, самообладание, умеренность и т. д.), становятся хорошими, лишь благодаря цели, которой они служат. Но эту цель ставит им воля.
В феврале 1948 года началась в советской культуре очередная чистка — очередь дошла до музыки. На этот раз громят «противников русской реалистической музыки, сторонников упадочной, реформалистической музыки». «Среди части советских композиторов, — говорится в Постановлении ЦК ВКП(б) «Об опере «Великая дружба» В. Мурадели», — еще не изжиты пережитки буржуазной идеологии, питаемые влиянием современной упадочной западноевропейской и американской музыки». Советских композиторов, создавших в годы войны известные всему миру шедевры симфонической и инструментальной музыки, — Шостаковича, Прокофьева, Хачатуряна, Маяковского, Шебалина, Шапорина, Глиэра, Кабалевского, — обвиняют в том, что они «ведут на деле к ликвидации музыки».
Десятки известных композиторов, музыковедов, музыкальных критиков вынуждены пройти «очистительную» процедуру самообвинения. Ритуальное действо открывает верховный идеологический жрец Сталина А. Жданов. В качестве высших образов музыкального творчества приводятся — три лучшие песни о Сталине: «Кантата о Сталине», «Песня о Сталине» и «Величальная И. В. Сталину». Народу предлагалось петь «спокойно, торжественно, мужественно».
Что касается других жанров музыки, то по этому поводу с замечательной простотой высказался один из счастливчиков эпохи композитор Мариан Коваль (Сталинская премия за 1943 год.)
«…Неверно, что мы не имеем положительных образов музыкального творчества. Но если бы даже их и не было, у нас есть зато Постановление ЦК ВКП(б)».
Постановление от 10 февраля 1948 года было своего рода вступлением к новому этапу идеологического выхолащивания культуры. К этому времени под руководством А. Жданова идеологический аппарат достиг желаемой цели — «абсолютной идейной простреливаемости» советского общества.
Сын старого большевика А. Антонов-Овсеенко в книге «Театр Иосифа Сталина» писал:
«Не следует думать, что партийное меценатство прекратилось со смертью Сталина и шефа Лубянки Берия. Эти функции поручали в разное время таким серым личностям как Ворошилов, или министр совхозов Пономарев… По штату главным надзирателем числился министр культуры, но на деле он был лишь исполнителем, проводником пресловутой партийной линии. Исключение составляла Екатерина Алексеевна Фурцева. Она, единственная в истории ЦК женщина, вошла в состав Президиума — Политбюро, потом в течение 14 лет занимала пост Министра культуры. Остановимся на этой колоритной фигуре, ведь она вышла из театра Иосифа Сталина, азы актерского мастерства постигала в Его труппе.
