…В банкетном зале ресторана «Славянский базар» собралось около сорока человек поздравить юбиляра. Седые, согбенные годами ветераны были охвачены сдержанным волнением, когда я рассказывал о М. Г. Чентимирове, которого знаю более 40 лет как энергичного человека, новатора и умелого организатора строительства. Не обошли воспоминаниями и Великую Отечественную.
Сбалансировать народнохозяйственный план — это самый тяжелый вопрос в работе нашего комитета. Разрешение его упирается в отсутствие средств, материальных ресурсов, в несоответствие объема товарооборота покупательной способности населения. Мы еще и еще раз посмотрели и уточнили программу производства, изыскали резервы роста производительности труда во всех отраслях, где это можно сделать. Уточненный проект плана заново обсуждался в отраслевых и сводных отделах. И тут многое зависело от тех специалистов, которые занимались этими проблемами.
Вот, скажем, была у нас начальником подотдела балансов Скородумова Мария Фроловна. Она и хозяйство знала, и запросы потребителей. Знала, где и на что можно рассчитывать. Для министерских работников Скородумова — непререкаемый авторитет. С ней не поспоришь. Или Волосатое Николай Васильевич, начальник подотдела строительных материалов. Он хорошо разбирался в состоянии дел на основных стройках страны. И таких специалистов в то время в Госплане СССР было немало.
В результате коллективных усилий, горячих споров и столкновений с министерствами и ведомствами, мы все-таки добились соотношения, при котором обеспечивалась возможность расширенного воспроизводства.
После доработки проекта плана мы повторно рассмотрели его на заседании коллегии и, утвердив, представили в правительство.
А. Н. Косыгин, знакомясь с уточненным проектом, спрашивал, кто прорабатывал тот или иной раздел, кто из специалистов принимал непосредственное участие в пересмотре конкретной позиции.
Я рассказывал, как и за счет каких ресурсов мы предусматриваем обеспечить темпы роста производительности труда, опережающие темпы роста зарплаты.
— Ну вот видите, Анатолий Георгиевич, — обратился Косыгин к своему помощнику Карпову, — а вы говорили, что в Госплане нет думающих людей.
На бесстрастном лице Алексея Николаевича не было и тени улыбки, лишь в голосе послышались нотки одобрения, когда он проговорил:
— Ну что, Николай, стоило поработать, посоветоваться с людьми — и получился неплохой результат.
А через два дня Брежнев пригласил Косыгина, Подгорного и меня к себе на дачу в охотничье хозяйство в Завидово для обсуждения проекта народнохозяйственного плана.
Обсуждение заняло у нас два дня, и мы ночевали на даче. Надо отметить, что у Леонида Ильича не хватало терпения детально разобраться в проекте плана, и он иногда принимал непродуманные решения, не увязывая их с возможностями государства, интересами тех или иных отраслей. Не любил он также слушать, когда я называл большое число показателей плана. И в тот раз он остановил меня и сказал:
— Николай, ну тебя к черту. Ты забил нам голову своими цифрами, я уже ничего не соображаю. Давай сделаем перерыв и поедем охотиться.
Мы с Брежневым сели в лодки с егерями и поплыли охотиться на уток. Косыгин с Подгорным углубились в лес, сказав, что пойдут на лося, но вернулись ни с чем.
Во время обеда мы рассказывали им о том, сколько каждый из нас подбил уток. Наибольшие трофеи были у Брежнева, как у старого, опытного охотника. После обеда мы продолжали работу над планом и закончили ее на следующий день.
Через несколько дней на заседании Политбюро ЦК партии Брежнев заявил, что «два дня слушал Байбакова, а теперь спать не может», но представленный нами проект народнохозяйственного плана поддержал.
Как правило, Косыгин в пору своей активной деятельности ставил перед министерствами и Госпланом ряд требований, давал разные поручения по дополнительному обоснованию того или иного проекта. Когда же Алексей Николаевич тяжело заболел, исполнять его обязанности было поручено первому заместителю Председателя Совета Министров СССР Н. А. Тихонову. И вскоре стало возникать много нерешенных вопросов. Причиной тому явились как халатность и нераспорядительность аппарата, падение дисциплины сверху донизу во многих отраслях, так и ослабление контроля за выполнением принимаемых решений.
Все эти обстоятельства, как я уже сказал, усугублялись болезнью Косыгина, который несколько месяцев находился в больнице после одного трагического случая. Коротко расскажу о нем.
В выходной день на даче в Архангельском Алексей Николаевич сел в байдарку и поплыл по Москве-реке. Было жарко и солнечно, а он был без головного убора. От солнечного удара он потерял сознание, байдарка перевернулась. Охрана следовала по берегу реки, что осложнило дело: когда его вытащили, то долго не могли откачать. В течение двух суток Алексей Николаевич не приходил в сознание, да и потом затянувшееся на месяцы лечение в больнице не позволяло ему приступить к делам. Выйдя на работу, Косыгин долго еще восстанавливал работоспособность.
Как-то в одной из бесед, шутя, он спросил меня:
— Скажи, ты был на том свете?
