Я ответил, что не был и не хотел бы там быть.
— А я там был, — печально сказал Косыгин и, глядя перед собой, добавил: — Там очень неуютно.
К сожалению, после этого случая он так полностью и не оправился. Недолго проработав, Алексей Николаевич вышел на пенсию и в 1980 году скончался.
Вспомнил, как в конце 70-х годов Алла Борисовна изъявила желание дать концерт у нас в Госплане, но при одном условии, что на нем будет присутствовать председатель Госплана. Вполне естественно, я задал вопрос: «А что она хочет от меня?» Ни секретарь парткома, ни председатель профкома Госплана не знали. Учитывая желание коллектива послушать популярную певицу, я, несмотря на свою занятость, дал согласие. Через несколько дней состоялся ее. концерт. Пропев около часа под аккомпанемент ансамбля, она села за рояль и в течение тридцати минут исполняла свои произведения. Все были в восторге от ее исполнительского мастерства и, поблагодарив Аллу Борисовну, проводили ее на машине домой.
Я, конечно, был удивлен, что она не обратилась ко мне ни с какой просьбой. Но через пять дней мне доложили, что Пугачева просит принять ее. Я дал согласие.
За чашкой чая Алла Борисовна изложила свою просьбу — выделить ей около ста тысяч инвалютных рублей для покупки за рубежом музыкальных инструментов и световой аппаратуры.
Примерно через полгода после того памятного разговора я получил приглашение от Пугачевой в Театр эстрады на концерт.
На сцене ослепительно сверкала новейшая музыкальная аппаратура. Правда, из-за грохота оркестра и световых эффектов я был вынужден пересесть с первого ряда на свободное место в десятом ряду, но в итоге получил большое удовольствие от концерта.
Теперь Алла Борисовна Пугачева известна не только у нас, но и за рубежом. Она с лихвой окупила те средства, которые мы с Демичевым «наскребли» для ее оркестра.
Все меньше остается таких деловых людей из числа «старой гвардии», как Устинов, с кем мы были в хороших отношениях еще с тех пор, когда при Хрущеве он возглавлял ВСНХ. Нет уже Малышева, Ванникова, Первухина, Вахрушева, Мазурова, а накануне отлета на Дальний Восток простился я и с Петром Фадеевичем Ломако, у кого принял Госплан в 1965 году. На траурном митинге на Новодевичьем кладбище в числе других выступил и В. И. Долгих, бывший секретарь ЦК, который когда-то работал директором Норильского горно-металлургического комбината и был в подчинении у Ломако (тогда — министра цветной металлургии). Выступая, он сказал об огромном вкладе Петра Фадеевича в развитие этой отрасли.
По русскому обычаю, каждый бросил горсть земли на гроб. Затем на холмик возложили цветы.
После траурного митинга я подошел к супруге Ломако:
— Не убивайся… К сожалению, это естественный процесс. Из всех «сталинских» наркомов я один остался.
Когда все стали расходиться, мы с Долгих отошли в сторону поговорить. Владимиру Ивановичу только что исполнилось шестьдесят пять. В Секретариате ЦК он занимался топливно-энергетическим комплексом, на заседаниях Политбюро часто отстаивал свои позиции. О нем все были хорошего мнения, но, видимо, не сработался он с новым руководством, и его отправили в отставку. Впрочем, как и многих министров, которые могли бы еще работать и работать. У них — знание отрасли, опыт, а их, добросовестных и дисциплинированных, спровадили на пенсию. Между прочим, В Швеции, на которую ныне часто кивают, не спешат расставаться с менеджерами пенсионного и предпенсионного возраста: они быстрее принимают решения, чем молодые.
Поговорили с Долгих о моей предстоящей поездке на Дальний Восток, о тревожном положении с энергоресурсами в этом регионе, о резком сокращении финансирования работ в отраслях группы «А». Владимир Иванович так же остро, как и раньше, реагировал на все события. К нам подошли бывшие министры черной металлургии, угольной промышленности, машиностроения и другие. Поговорили о нынешних делах, об ошибках, которые были допущены, — словом, о наболевшем. Старые кадры остались солидарны друг с другом. Постояли, поговорили и разошлись.
Я же пошел проведать могилу жены. Помыл мраморный памятник, посетовал на то, что все меньше остается старых друзей».
Ничто само по себе ни хорошо, ни плохо. Масштабом хорошего или плохого является лишь сам человек, поэтому хорошо то, что приятно и полезно, плохо то, что приносит зло и вред. Результатом естественного состояния людей (когда каждый человек имел бы право пользоваться всеми благами жизни) является война всех против всех. Поэтому разум требует, чтобы в интересах поддержания мира каждый подчинился бы большинству собрания или воле отдельного лица. Таким образом возникает государство. Граждане исполняют всякое повеление верховной государственной власти, даже если оно само по себе является плохим.
