«Когда 3 октября 1993 года толпа прорвалась к Белому дому, в Верховном Совете праздновали триумф — народное восстание против диктатуры Ельцина победило. — Писали Н. Гульбинский и М. Шакина. — Депутаты пребывали в восторге. После восьмидневной осады они наконец-то расслабились, налили по рюмашкам что было, а затем собрались разойтись по домам, чтобы помыться и переменить одежду. «И вдруг, — вспоминает один из бывших помощников Руцкого, — призыв Руцкого идти на мэрию и захватывать «Останкино», как обухом по голове. Зачем?» Этот шаг Руцкого стал критическим поворотом в развитии событий.
Призыв Руцкого для властей оказался полной неожиданностью, как это ни странно. Органы безопасности отслеживали ситуацию, но информаторы, которые находились в здании Верховного Совета, ни словом не обмолвились, что подобные идеи и планы зреют в умах депутатских вождей. Этих идей у них просто не было.
Что же подтолкнуло Руцкого к этому роковому, как сегодня признают многие, шагу? Руцкой — человек импульсивный, не рефлексирующий. Очевидно, на него губительно подействовала атмосфера приподнятости, триумфа, царившая в Белом доме. И обманула толпа, прорвавшая милицейское окружение.
Дело в том, что, несмотря на бурные события, большинство москвичей, сторонники Ельцина и демократов, сохраняли спокойствие. Очевидно, они ждали, что вот-вот Ельцин возьмет контроль над положением в свои руки. Никаких демократических митингов, никакого видимого беспокойства с их стороны в течение всего «уикэнда» не было. Это обмануло не только «оппозицию», которая поверила, что толпа, ввалившаяся в Белый дом — это и был народ, но и московские власти, которые явно были деморализованы таким массовым и организованным напором национал-коммунистов.
Только когда в ночь с 3 на 4 октября к Моссовету вышли по призыву Гайдара сторонники демократов, ельцинская власть получила какую-то наглядную поддержку.
Помощники Руцкого утверждают, что очень скоро Руцкой пожалел, что поддался эмоциям. Но исправить уже практически ничего было нельзя. Тем более, что реальная власть уже перешла к «полевым командирам» — Макашову, Баркашову и другим.
Узнав о призыве Руцкого и штурме мэрии и «Останкино», многие лидеры регионов отшатнулись от руководства Белого дома, хотя до того открыто им симпатизировали. Конфликт обострился, но чаша весов Президента стала перевешивать.
Руцкой появился на балконе, решительный, уверенный в себе, начал командовать: женщинам отойти, мужикам становиться в колонны и — на «мэрию, там у них гнездо» и «идите на штурм «Останкино», нам нужен эфир!
Впоследствии помощники Руцкого объясняли, что в мэрии засели снайперы, которые вели огонь по Белому дому. Когда мэрия была взята, то там вообще не обнаружили людей с автоматическим оружием, только обычную охрану с пистолетами Макарова. Атакующие ворвались в здание, побили стекла, избили милиционеров и чиновников. Одного пожилого полковника милиции баркашовцы насмерть забили палками. Министра московского правительства Брагинского избили и повели в Белый дом. На пути им встретился Руцкой, скомандовал: «Обыскать. Связать. Бросить в подвал.» Он был в своей стихии. Шла война, и как привычно было отдавать команды, проявлять жесткость, сжимать в руках пистолет, посылать людей на штурм. Вот, чего не хватало Руцкому…
Зачем защитники Белого дома поехали брать «Останкино»? Без помощи технических специалистов в эфир мятежникам не выйти. И даже если такие специалисты сыщутся. Президенту ничего не стоит отключить телеканал и перевести вещание на резервную станцию, в 50 километрах от Москвы.
У «Останкино» мятежники впервые натолкнулись на серьезное сопротивление. Протаранив главный вход грузовиком и произведя выстрел из гранатомета, они попытались сходу овладеть телецентром. Руководил операцией сам генерал Макашов. Но в здании был не беспомощный ОМОН и не солдаты внутренних войск первого года службы, как у мэрии.
В последний момент к «Останкино» были переброшены спецназовцы из группы «Витязь», одного из элитных подразделений КГБ СССР, перешедшего в управление охраны Президента. Спецназовцы быстро заняли оборону. Между ними и атакующими разгорелся настоящий бой.
Практически в это же время в Москву на вертолете с дачи в Архангельском прилетел президент Ельцин. В Кремле царил хаос, московские власти пребывали в растерянности — шеф московского КГБ, например, был уверен, что московская милиция перешла на сторону Руцкого. Ельцин сразу же созвал заседание коллегии министерства обороны.
