Если раньше генералы и стали бы колебаться, то после того, как начался штурм «Останкино», мэрии, были совершены попытки захватить ТАСС и Генштаб, их желание сохранить нейтралитет было сильно поколеблено. И тем не менее Грачев долго сомневался, прежде чем отдать команду. По словам очевидцев, не помогло даже прибытие в министерство обороны премьер-министра Черномырдина, который крыл Грачева отборнейшим матом. Проезжая мимо разрушенной мэрии Черномырдин был так поражен этой картиной, что, еще недавно выступавший за мягкий, без чрезвычайного положения роспуск парламента, премьер-министр стал ярым приверженцем немедленных и самых жестких мер. «Это же зверье!» — кричал он.
Ельцин получил согласие генералов задействовать войска только после того, как все взял на себя, заявив, что он несет всю полноту ответственности за то, что произойдет в ближайшие несколько часов, и подписал указ об использовании вооруженных сил для восстановления порядка.
А в Белом доме в это время царила эйфория. Когда погас экран останкинского канала телевидения, депутаты закричали «Победа?». Они поторопились, так как впоследствии выяснилось, что канал был отключен по распоряжению председателя государственной телерадиокомпании Брагина, а вовсе не потому, что центр был захвачен мятежниками.
«Теперь мы выиграли, — уверенно говорил Хасбулатов. — Мэрия взята, «Останкино» тоже. Штурм Кремля — дело нескольких часов. Сейчас сюда подходят верные нам войска. Оккупационный режим пал».
Как можно было представлять события в столь извращенном виде? Ведь был в Белом доме «министр безопасности» Баранников, «министр обороны» Ачалов, квалифицированные специалисты, уж они-то могли знать, что происходит на самом деле. Впрочем, не исключено, что, звоня в воинские части, они действительно получали, всяческие заверения в поддержке и рапорты о выходе войск, спешащих на подмогу Белому дому. Но даже если так, как же можно было эту информацию не перепроверить десять раз?
Руцкой особенно надеялся на авиацию. Но его помощники, судя по всему, лучше сообразили, что произойдет в ближайшие часы. Под каким-то предлогом покинул Белый дом первый советник Руцкого Андрей Федоров, столь долго тянувший своего шефа к национал-патриотам.
Куда-то исчез руководитель секретариата Валерий Краснов. С Руцким оставался только начальник охраны Владимир Тараненко.
Ночью с 3 на 4 октября в столицу вошли войска. Их позже упрекали в медлительности, но, по мнению специалистов, на самом деле были перекрыты все нормы боеготовности. Как только Ельцин появился в Кремле, было принято политическое решение, разработан план операции, а в два часа ночи по улицам Москвы уже двигались танки.
Танки и бронетранспортеры правительственных частей расположились около гостиницы «Украина» напротив Белого дома.
В восемь утра начался обстрел. Руцкой до последней минуты верил, что бронетехника пришла на помощь «оппозиции». Его сбили с толку люди в штатском, сидевшие на танках и БТРах. Но это были члены Союза ветеранов Афганистана, объявившие войну Руцкому и Хасбулатову и во главе с бывшим другом Руцкого Александром Котеневым прибывшие штурмовать Белый дом.
Из здания Верховного Совета боевики вели интенсивный огонь по бронетехнике, но когда первый танк выстрелил по Белому дому, последние иллюзии начали рассеиваться.
Хасбулатов сидел в кресле, уставившись в одну точку и не обращая внимания на «министра безопасности» Баранникова, который пытался «докладывать обстановку». Подошедший «министр обороны» Ачалов начал было: «По моим сведениям имеются части, которые отказались выполнить приказ Ельцина о штурме».
«Меня не интересует, — отрешенно перебил его Хасбулатов, — какие части отказались. Меня интересует, какие части пришли». И снова погрузился в прострацию. Внезапно его взгляд упал на корреспондента информационного агентства «Интерфакс» Терехова, который все время находился в кабинете. «А, и ты здесь, — медленно произнес спикер. — Ты уходи, не оставайся. Ты же видишь, что сейчас будет».
Он уже понимал, что дело проиграно. А Руцкой продолжал развивать бешеную деятельность. «Он был в каком-то лихорадочном возбуждении», — вспоминает Терехов. С Руцким неотступно находился Виталий Уражцев.
После выстрела по башне Белого дома в 10 часов 15 минут остановились часы на здании парламента. Потом появились вертолеты. Руцкой был уверен, что они прилетели ему на помощь, но на самом деле это были вертолеты правительственных сил. В случае необходимости они могли обстрелять Белый дом управляемыми реактивными снарядами или высадить десайт. Но эти планы в конце концов были отвергнуты, поскольку при таком обстреле могло обрушиться все здание, а высадка с воздуха привела бы к огромным потерям со стороны атакующих.
Около десяти часов утра Руцкой обратился к Терехову, у которого был радиотелефон: «Слава, соединись со своим начальником, пусть он позвонит Черномырдину. Мы готовы начать переговоры». Вскоре поступил ответ Черномырдина: «Никаких переговоров. Безоговорочная капитуляция. Выход парламентариев с белым флагом через двадцатый подъезд. Сдача оружия.»
