Моссовет начал с того, что на колонне, воздвигнутой в Александровском саду по случаю трехсотлетия царствования дома Романовых, были стерты имена царей и высечены имена тех, «кому пролетариат ставит памятники». Это были: Маркс, Энгельс, Бебель, Либкнехт, Кампанелла, Мелье, Томас Мор, Сен-Саман, Фурье, Прудон, Чернышевский, Бакунин и другие. По распоряжению Моссовета на ряде общественных зданий заалели полотнища с лозунгами «Революция — вихрь, опрокидывающий всех ему сопротивляющихся» или «Кто не работает, тот не ест» и т. д. Таково было лишь начало необычайно широкой монументальной пропаганды.
В Москве предполагалось соорудить пятьдесят памятников. Кроме того, по предложению Ленина надо было еще установить несколько десятков мемориальных досок. На них также должны были быть высечены выдержки из речей тех исторических деятелей, памяти которых они посвящались.
Творческая революционно-настроенная прогрессивная интеллигенция очень воодушевилась и гордилась тем, что была призвана пролетарской властью творить для широких масс народа.
Ленинский декрет вдохновил многих деятелей искусства. Архитекторы, скульпторы, художники горячо, с энтузиазмом принялись за работу. Ленин сам лично следил за выполнением декрета, торопил. Когда же до него дошли сведения о том, что работа тормозится, он немедленно занялся выяснением причины.
В письме, адресованном П. П. Малиновскому (тогдашнему комиссару по охране имуществ республики), Ленин спрашивает: «Почему, вопреки постановлению СНК и несмотря на безработицу (и несмотря на I. V), не начаты в Москве работы:
1) по хорошему закрытию царских памятников?..
4) по постановке бюстов (хоть временных) разных великих революционеров?»
Малиновский в свое оправдание ответил, что снятие памятников задерживается из-за саботажа специалистов. Но Ленина такой ответ не удовлетворил, и он тут же запросил Малиновского: «А сколько из них вы предали суду?» От Ленина немало доставалось И. А. Виноградову, помощнику Малиновского (специально выделенному на этот участок), и даже самому президиуму Моссовета.
И вот благодаря настойчивости Ленина, его вниманию и энергии памятники были вскоре сооружены. За короткий срок Москва обогатилась монументами, которые придали старому городу отчасти новый облик. Торжественное открытие памятников Ленин предложил приурочивать к юбилейным и праздничным датам. Все это вносило новые штрихи в жизнь и быт столицы.
Уже к первой годовщине Октябрьской революции были открыты памятники К. Марксу и Ф. Энгельсу, А. Радищеву, С. Халтурину, С. Перовской, М. Робеспьеру, Ж. Жоресу, Т. Шевченко, Н. Никитину, А. Кольцову, Н. Гоголю, Ф. Достоевскому и другим.
Некоторые из первых монументов были по-настоящему хороши. Таков, на наш взгляд, обелиск Конституции со статуей свободы. Она была поставлена позднее на Советской площади.
Этот обелиск удачно вписывался в ансамбль невысоких домов и в то же время хррошо просматривался с Тверской, над которой он возвышался. На его гранитном постаменте был затем выгравирован текст первой Советской Конституции, вдохновителем и создателем которой был Ленин. На фоне обелиска вздымалась статуя величавой девы в древнегреческой тунике. Одну руку она простирала ввысь, а другой держала земной шар. Все это было выдержано в классических формах. Монумент полюбился москвичам. Особенно он радовал нас — участников Октября. В горячие дни октябрьских боев мы постоянно видели из окон Московского Совета рабочих депутатов (где находился Военно-революционный комитет), гарцующую на коне фигуру генерала Скобелева с занесенной над головой шашкой, точно угрожавшего Моссовету.
Разумеется, не все монументы были удачны. Некоторые скульпторы, художники, стремясь найти новые, более подходящие формы для выражения нового содержания, рожденного революцией, ударились в крайний формализм. Широкие слои трудящихся не понимали и не принимали их. Вспоминаю, как в президиум Моссовета обращались целые делегации рабочих с заводов и фабрик с требованием убрать тот или иной памятник. Так, например, они категорически потребовали соскрести «наляпанную» на стене Страстного монастыря картину-панно. Президиуму Моссовета приходилось считаться с требованиями масс.
Беда еще была в том, что памятники в ту пору нищеты и отсутствия добротных, прочных материалов, выполнялись из гипса, бетона и других непрочных материалов. Поэтому они были весьма недолговечны и легко портились от непогоды и других причин. Некоторые же монументы были тайком «уничтожены» врагами Советской власти, которые таким образом проявляли свою ненависть к ней.
Одним из интересных памятников того времени, выполненным старейшим нашим скульптором недавно скончавшимся С. Т. Коненковым, была мемориальная доска в память жертв Октябрьской революции в Москве. Ее открытие было приурочено к первой годовщине Октября на Красной площади, и открывал ее Владимир Ильич.
