А ее интерес и внимание к собеседнику, умение слушать, ее манера разговаривать, усадив человека рядом с собой — все это точно магнитом притягивало к ней людей и сразу устраняло у них всякую робость. С первого же разговора, с первой же встречи она сразу настраивала людей на откровенность и доверие. Казалось, люди в ее присутствии делались лучше и чище. Впрочем, нет, не казалось, а это действительно было так. Позднее я читала у Герцена, что есть «женские лица, которые не останавливают, не поражают, но привлекают каким-то милым и доверчивым выражением и привлекают тем сильнее, чем это делается совершенно незаметно для нас… В таких лицах есть обыкновенно что-то трогательное, успокаивающее, и именно за этот покой, за эту каплю воды Лазарю, всегда больше благодарит душа современного человека, беспрерывно потрясенная, растерзанная, взволнованная». Мне кажется, что это в значительной степени может быть отнесено и к Надежде Константиновне. Потому что ни в ком еще мне не приходилось видеть такого полного воплощения всех этих прекрасных черт. И становилось непонятным, почти загадочным, как такая женщина была еще и столь деятельным, мужественным и стойким борцом-революционером.
Надо заметить, что, как бы ни был длинен и сложен путь, пройденный ею вместе с Лениным, она не растворилась в нем, не обезличилась, как это бывало порою с женами великих политических деятелей. Крупская сумела сохранить свою самобытную личность, самостоятельный, оригинальный ум и характер.
Современная молодежь знает о Крупской преимущественно то, что она была женой Ленина. Разумеется, человечество всегда будет ей благодарно и никогда не забудет того, что она была самым близким и преданным другом Ленина, что она скрашивала его суровые дни в далекой сибирской ссылке (куда она, как невеста, отправилась сама, добровольно, вместо назначенной ей более близкой и легкой ссылки в Уфимскую губернию); что она облегчала ему долгие годы одиночества и тоски в эмиграции; что она тридцать лет шла с ним рука об руку по тяжелому пути преследований и борьбы и никогда с этого пути не свернула. Несомненно, уже одним этим Крупская заслужила, чтобы ее имя вошло в анналы истории.
Но сделанное ею не исчерпывается одним этим. Она была не только женой вождя мирового пролетариата — она была его соратником, его ближайшим помощником.
Крупская с юных лет, еще до знакомства с Лениным, приобщилась к революционному движению.
Маленькая Надя — единственная дочь Елизаветы Васильевны и Константина Игнатьевича Крупских росла в атмосфере любви, ласки и внимания, царивших в семье. Но она рано узнала о страданиях, нужде и угнетении людей из народа. Ее отец служил офицером. Его часть была расквартирована в Польше, входившей тогда в Российскую империю. Константин Игнатьевич, как человек прогрессивных взглядов, порицал жестокую расправу царского правительства с освободительным движением поляков. Он был против русификаторской политики, которую проводили русские реакционеры в Польше. Этого было достаточно, чтобы уволить Крупского как неблагонадежного и предать суду. Семья познала нужду, гонения, скитания.
Надя с раннего детства слышала разговоры взрослых о несправедливости, жестокости, царящей кругом, о подавлении всяких свобод, об угнетении народа.
Позднее Надежда Константиновна стала сознательной, убежденной марксисткой. По ее собственному признанию, она пришла совершенно самостоятельно к марксизму в ту переломную пору, когда революционное движение оказалось в тупике. И Надежда Константиновна нашла выход из этого тупика. Она поняла, как сама писала, что не в терроре одиночек, не в толстовском самоусовершенствовании надо искать путь. Могучее рабочее движение — вот где выход.
Характерно, что, познакомившись в 1894 году с В. И. Лениным у Классона (как известно, под предлогом вечеринки у него было устроено нелегальное совещание), Надежда Константиновна сразу же разгадала гениальную одаренность Ильича, многогранность, разносторонность, почувствовала все душевное богатство его натуры. И это вопреки мнению некоторых товарищей, знавших Ленина раньше и уверявших, что он, дескать, «сухарь» и ничем, кроме экономической науки, не интересуется. Здесь, несомненно, сказались ум, культура, интеллект Крупской и, если так можно выразиться, особая, ей свойственная женская интуиция.
