Аркадий продолжал платить ей за общение и, кроме этого, заваливал различными подарками, которые, к слову говоря, она сама себе выбирала.
В этот период кроме Джуди у него была еще одна страсть книга воспоминаний, которую он начал писать Работа над ней захватывала его полностью, он отменял важные встречи, не выходил из комнаты часами. При общении с другими людьми было заметно что он где-то в другом месте. Шевченко не слышал даже то что говори ли непосредственно ему.
Свои рукописи он не показывал никому даже Джуди.
Работа над книгой давалась нелегко, так как дневников он не вел и приходилось все мелочи вспоминать. Чтобы как-то облегчить эту задачу, Аркадий перечитывал мемуары Садата, Никсона и т. д., что помогало вспомнить даты и некоторые события. Несмотря на то что к Никсону он относился очень хорошо, его мемуары не произвели на Шевченко должного впечатления. Ему не понравилась манера изложения материала от первого лица.
Рукописи писались Аркадием на русском языке, затем он отдавал их опытному переводчику.
В своих беседах с Джуди бывший дипломат часто делился с ней впечатлениями, которые остались у него от советских руководителей. В особенности доставалось Хрущеву и Брежневу. Если первый, по словам Аркадия, и представлял что-то из себя, пока не впал в маразм, то второй и вовсе был лишен каких-либо убеждений и принципов. Он, по словам Шевченко, не был круглым дураком, но и умом особым не отличался. В сравнении с Громыко Брежнев проигрывал еще и в том, что не знал ни одного иностранного языка.
В свободное от трудов праведных время любил Шевченко побаловаться чтением «Пентхауза», хотя и очень смущался, если его заставали за этим занятием. Этот журнал обычно покупала ему Джуди. Ее забавлял интерес такого солидного человека к подобного рода литературе. Более того, когда она начинала с большим интересом рассматривать девушек, Аркадия захлестывали вспышки ревности (она плюс ко всему была еще и бисексуальна). Ей это льстило.
Однажды охранники принесли ему очередной номер «Пентхауза», где он прочел довольно внушительную статью об ООН, КГБ и себе самом. Аркадий отнесся к ней спокойно, тем более, что информация, изложенная в статье, была более или менее достоверной. Особо польстило ему то, что автор отметил его непричастность к Комитету государственной безопасности. Он считал оскорбительным отождествление его с этой организацией. Он стоял значительно выше и обладал достаточно широким спектром сведений, чтобы быть полезным иностранным разведкам.
Эту публикацию Шевченко не без гордости показал Джуди. Но из всего информационного вороха в ней ее привлекло только то, что КГБ обычно занимается розыском перебежчиков, для того чтобы затем физически или морально уничтожить их и тех, кто с ними связан.
— Они могут похитить тебя, чтобы склонить меня к сотрудничеству, — сказал Шевченко, заметив интерес девушки именно к этой части статьи.
По всей вероятности, он боялся встречи с агентами КГБ. Аркадий понимал, что им ничего не стоит расправиться с проституткой, чтобы свести с ним счеты.
Понимала это и Джуди, тем более, что в статье подробно рассказывалось об убийстве секретаря ООН — эта акция приписывалась КГБ. Значение ее персоны было куда меньшим, а значит и стесняться в выборе мер они не станут.
Шевченко с ней был предельно откровенен. И даже признался, что долгое время был «кротом» ЦРУ. Она на это признание никак не отреагировала. Джуди вела свою игру. Девушке важно было удержать его на крючке (Шевченко довольно щедро оплачивал ее услуги), и поэтому она, с удовольствием разыгрывая равнодушие, заставляла Аркадия быть все более и более щедрым.
Джуди не на шутку встревожилась, когда работа над книгой заставила Аркадия отказаться от спиртного. Он постепенно начал приходить в форму. Она опасалась, что, окрепнув окончательно, он полностью выйдет из-под ее влияния.
Шевченко же продолжал видеть в ней единственную женщину во Вселенной.
Аркадий тосковал по своему былому величию: роскошным лимузинам, светлым кабинетам. Одну из глав своей книги он так и назвал: «Вид с тридцать шестого этажа». Там находился его личный кабинет. Подчиненные располагались на трех этажах под ним. Иногда он говорил обо всем этом с Джуди, но она подходила к такой информации с чисто профессиональной точки зрения: интересно, сколько зарабатывают девушки, обслуживающие клиентов в черных лимузинах?
Шевченко тосковал не только по внешним атрибутам своей работы. Сама деятельность дипломата привлекала его. Всякий раз, когда по телевизору транслировались какие-нибудь переговоры, он впивался взглядом в экран, и в глазах его был не только живой интерес, но и боль.
По воспоминаниям Джуди, кроме политики, к телеэкрану его могли привлечь только ужасы и фантастика.
«Это совсем другой мир. Непохожий на наш», — так оправдывал он свои странные привязанности.
