Это и не удивительно, ведь в дивизии знали о готовящемся покушении, но не предприняли никаких мер. Более того, все информационные пути к расследовавшему дело районному отделению милиции оказались перекрытыми.
Вероятнее всего, сам Зайдер не имел никаких мотивов к совершению столь страшного преступления — за ним кто-то стоял. Но вот кто?
Этот «кто-то» обладал огромной властью, раз мог свободно манипулировать судьями и следственными органами, засекретить материалы процесса. В деле не промелькнуло ни одной более или менее правдоподобной версии случившегося в Чебанке.
За то, что Майер был всего лишь исполнителем, говорит и тот факт, что за несколько дней до случившегося знакомые жены Зайдера отметили появление у нее нового колье — не менее дорогого, чем подаренное мужем в дни процветания его бизнеса. Вряд ли Зайдер купил его на честно заработанные в котовской дивизии деньги.
В 1936 году Ольга Петровна узнала от Тухачевского, что в Варшаве вышла книга некоего польского офицера. В ней автор утверждает, что Котовского убила Советская власть. Произошло это потому, что Григорий Иванович имел слишком независимый, прямой характер да еще пользовался огромной популярностью в народе. Он обладал реальной силой, которая могла объединить под своим знаменем не только воинские соединения, но и народные массы.
Говоря об этой книге, Тухачевский хотел дать понять, что убийство Котовского имело явный политический оттенок Организовали его, вероятно, те, на чьем пути стоял М. В. Фрунзе, ставший в 20-е годы заметной фигурой в руководстве партии и государства. Котовский был очень дружен с Фрунзе, и вместе они составляли реальную силу. Сообща они сумели даже переубедить Сталина — большого противника образования Молдавской АССР, и республика была образована. В то же время, когда остро стал вопрос о модернизации кавалерии, они отстаивали позицию переделки кавалерийских частей в мотомеханизированные, в то время как Ворошилов и Буденный настаивали на сохранении крупных кавалерийских соединений. Полемика доходила до прямой конфронтации. Несмотря на то что тогда позиция Ворошилова и Буденного возобладала, вскоре даже Буденный понял, насколько были правы его оппоненты.
Котовский был талантливой, разносторонней личностью. И если Фрунзе настаивал на назначении его на должность заместителя Наркомвоенмора, Дзержинский видел Котовского начальником Трудфронта — организации, занимавшейся восстановлением фабрик, заводов и других гражданских объектов. Куйбышев при этом дал Григорию Ивановичу блестящую характеристику как хозяйственнику. Но Фрунзе упорствовал, считая, что Котовскому надо остаться в армии и всячески способствовать росту своей карьеры. Тем более, что на недавно завершившихся военных маневрах он проявил себя блестяще.
В 1925 году Котовского избрали членом Реввоенсовета СССР, членом ЦИК СССР, членом Всеукраинского ЦИКа — его политический авторитет был достаточно высок.
Когда в середине 20-х годов сильно накалилась внутрипартийная борьба, приведшая к образованию двух противоборствующих сторон — Сталина и Троцкого, тогда же речь шла и об образовании третьей линии — ее представителями были Фрунзе и Дзержинский.
После смерти Котовского власть пыталась предать забвению и его имя. Когда в 30-х годах Алексей Толстой задумал написать о нем книгу и уже собрал достаточно материала, командующий Ленинградским военным округом — Гарькавый посоветовал ему оставить книгу об этом «рубаке», а написать роман о Ворошилове.
На обочине оказалась и семья Котовского. Поначалу Фрунзе выхлопотал для них пенсию в размере 180 рублей, но после экономической реформы эти деньги обесценились и Ольга Петровна вынуждена была работать сразу в трех местах, чтобы хоть как-то сводить концы с концами. Только после 1937 года о них вспомнили и несколько повысили пенсию.
Был ли причастен Сталин к этому загадочному убийству? Трудно сказать. В свое время он весьма благосклонно отзывался о Котовском, он называл его «храбрейшим среди скромных наших командиров и скромнейшим среди храбрых».
Всякая одержимая идеей женщина искренне считает себя святой мученицей, и ничто не может поколебать в ней веру в собственную непогрешимость. При этом совершенно не имеет значения, какие идеи она отстаивает. Глядя на таких женщин, бывает очень трудно определить, кто же из них настоящий герой, а кто преступник.
Август Бебель, анализируя положение женщин в социальной среде, писал: «Платон благодарил богов за восемь оказанных ему благодеяний. Первым он считал то, что они дали ему возможность родиться свободным, а не рабом, вторым — что он родился мужчиной, а не женщиной. Подобная же мысль высказывается в утренней молитве евреев-мужчин: «Хвала тебе, боже, господь наш и владыка мира, что не родил меня женщиной». Женщины-еврейки вставляют в молитву в соответствующем месте: «…который сотворил меня по воле своей». Противоположность в положении полов не может быть выражена более резко, чем это высказано у Платона и в молитве евреев.
