Незадолго до своей смерти Ленин начал отмечать негативные перемены в политическом строе, он говорил, что «наше государство рабочих деформировано», «влияние бюрократии слишком велико», «разногласия между Сталиным и Троцким грозят опасностью». Владимир Ильич уже ясно видел, к чему клонит Сталин, и всеми силами пытался помешать этому. Он требовал осудить решение Иосифа Виссарионовича о вводе войск в Грузию, Ленин категорически настаивал на мирном решение вопроса. Сталин упорствовал. И тогда вождь потребовал снять Иосифа Виссарионовича с поста генсека. Затея провалилась. К тому времени Сталин уже прочно заручился поддержкой руководителей многих республик и твердо шел к своей цели.
Каганович получил право посещать заседания ЦК. Они, как правило, проводились в доме № 4 на Старой площади. Лишь немногие знали это место, большинство же были уверены, что все заседания проходят в Кремле. На самом деле страной управляли из небольшой, обставленной во вкусе Сталина комнаты. Там не было ничего лишнего: обычный стол, несколько жестких стульев с абсолютно прямыми спинками, маленький столик с кувшином, наполненным водой, простые кружки и две миски, используемые как пепельницы. Комната освещалась одной лампочкой и имела одно, всегда зашторенное, окно.
Лазарь всегда приходил раньше других и занимал место, с которого хорошо был виден Сталин.
В тот день намечалось обсуждение вопроса об индустриализации страны. Советский Союз здорово отстал в этом плане от других держав и с этим надо было что-то делать.
Комната постепенно наполнялась людьми и сигаретным дымом. Курили все часто и много, исключение составляла Крупская. Она сидела на жестком стуле совершенно прямо и буравила присутствующих своими черными глазами. Улыбалась она лишь тогда, когда отпускала язвительные замечания в сторону Сталина или его окружения. Крупская не пропускала ни одного заседания — она считала, что как вдова Ленина имеет полное право присутствовать.
На том заседании Крупская как обычно защищала политику нэпа. Оппонентам отвечала резко, в общем, вела себя как строгий учитель в классе с неразумными, непослушными учениками.
Лазарь молчал и неотрывно следил за реакцией Сталина. Тот явно нервничал, но вида не показывал. Публично Крупскую трогать нельзя было — народ воспримет это как богохульство и не поверит ни одному слову обвинения. Нужен был другой ход.
Крупская же держалась совершенно спокойно. Она знала, что никто не посмеет открыто выступить против планов Ленина, по крайней мере, так скоро. Но она и не подозревала, что Сталин уже копает под нее.
Сталин обожал все делать секретным и поэтому тайную полицию любил, как родное дитя. Каганович знал эту его слабость.
Он придерживался тактики порционного выпускания информации: там фактик подкинет, там — догадку. Коньком этой закулисной интриги стала гипотеза, что Крупская вовсе и не была женой Ленина. В этой игре всплыли имена Стасовой и Землячки, а также некоторых других женщин. Лазарь понимал, что просто так с этим не сунешься, нужно было дождаться подходящего момента. Тем более, что Каганович еще не решил, на что именно он обменяет у Крупской эти сведения. Для него было важно не опоздать и начать игру раньше Сталина. В случае удачного исхода дела он обеспечивал себя доверием хозяина на долгие годы.
На заседаниях Лазарь все больше молчал, внимательно наблюдая за другими.
Наконец, его час пробил. Крупская по своему обыкновению заговорила о ленинском завещании. Она требовала реабилитировать Троцкого и исполнить последнюю волю Ленина — прогнать Сталина с должности. Возник бурный спор, в который Лазарь поначалу не вмешивался. Киров и Орджоникидзе с пониманием относились к словам Крупской, в то время как Калинин и Рудзутак горой стояли за Сталина. Прения ни к чему не привели.
Когда дебаты утихли, Крупская решила поднять еще один вопрос. Она холодно и прямо спросила у Сталина, кто именно ведет тайную игру и распускает грязные слухи о ее отношениях с Лениным. Сталин молчал. Кое-кто из присутствующих заерзал на стуле. Вступить в открытый бой со Сталиным никто не решался. В памяти еще были живы факты незавидных судеб Троцкого, Зиновьева, Каменева, Томского, Рыкова и рыбешек помельче.
Тишину прервал сильный и властный голос Лазаря. Он обращался к Надежде Константиновне.
Крупская замерла на полуслове и, казалось, даже несколько растерялась от его пронзительного голоса. Она повернулась в сторону говорившего. Лазарь выдержал небольшую паузу, желая привлечь внимание всех остальных, затем сказал:
— Надежда Константиновна, полагаю, вам известны слухи, говорящие о ваших действительных отношениях с Лениным.
Крупская попыталась было возразить, но была решительно остановлена Лазарем.
