Сын «дона» Марио выехал из Милана во Флоренцию только через несколько дней, специально взглянуть на кладоискателей из Москвы. Это был крутой мафиози нового склада, жестокий и холодный. Его интересовали только деньги, но, правда, и все остальное, что можно на них купить, включая власть. Новость об «их» семейном кладе в московском Кремле чрезвычайно заинтересовала его. Строительный бизнес в Италии во время кризиса, да и после него, буквально загибался. Миланцам было и не до азартных игр с его жуликоватыми автоматами – однорукими бандитами. Конечно, деньги в займы у мафиозных акул-ростовщиков миланцы брали, и даже больше, чем раньше. Но отдавать в срок могли немногие, некоторые вообще не в состоянии были это сделать, а ломать им всем за это руки или ноги, – как это положено, – становилось слишком хлопотно. Все же прочие криминальные сферы и районы города были давно поделены между несколькими «семьями», но начинать войну за их передел тоже пока не было ни сил, ни денег. Заполучить же половину кремлевского клада, – а может быть, и весь, – по предварительным оценкам стоящего под сотню миллионов долларов, было бы чрезвычайно кстати.
Ехал сын «дона» из Милана во Флоренцию не один, а со своей старшей сестрой. Та была в процессе развода со своим очередным мужем. Две ее девочки учились в Англии, и сама она тоже только что вернулась оттуда. В Милане ей было летом до смерти скучно и тоже захотелось на дачу во Флоренцию, а заодно и поглядеть на этих полоумных русских. Это была роскошная итальянская женщина, сладкая, как груша, но слегка уже перезревшая. Звали красавицу Анжела.
Третьим в их несущейся по холмам и горам на юг от Милана машине был иностранец. Это был паренек двадцати трех лет с русой копной волос, слегка курносый, внешне спокойный. Его постоянное напряжение выдавали только голубые глаза – они то «бегали», перескакивая с одного на другое, то останавливались, как будто мертвые. В мафиозной семье паренек был на подхвате, выполняя все, что ему скажут. Итальянский язык он только учил, но уже мог кое-как изъясняться. У себя на родине он убил год назад очень крупного «авторитета» и «вора в законе», поэтому вынужден был сразу уехать. В Италии его приютила в порядке «интернациональных связей» эта миланская «семья» и дала ему кое-какую работу. Но Марио, сын «дона», взял его с собой во Флоренцию только по одной простой причине: тот знал русский язык. Звали молодого киллера Петькой Ребровым, но он был известен у себя на родине и под кличкой Терминатор, или попросту Теря.
Четвертым в машине сидел за рулем телохранитель, шофер и личный друг «сына» – крепкий, смешливый Карло. Отличался он от других членов «семьи» тем, что никогда не носил при себе огнестрельное оружие, – что было безопаснее в случае обыска. На нем всегда были только разнообразные ножи, – он был виртуоз в обращении с холодным оружием. В зависимости от опасной ситуации, в руках Карло мог появиться один или другой нож, который в следующее мгновение либо летел, вращаясь, во врага, либо со щелчком открывался автоматически и в обратном хвате снизу вверх, вспарывал тому живот, или же, как молния, взлетал к горлу и перерезал сонную артерию. Как хороший итальянец учится играть на мандолине, практикуясь на ней часами, так и виртуоз Карло мог оттачивать свою ножевую технику, не замечая ни времени, ни чужих глаз вокруг.
Историк профессор Сизов жил и работал с дочерью во Флоренции уже полторы недели. Остановились они в скромном «Феруччи-отеле» на набережной реки Арно, напротив собора Кроче. Этому отелю, как и всем зданиям в центре Флоренции, было, по крайней мере, лет триста: с высокими потолками, с дубовой резной мебелью и картинами, а в комнате Сизова, – даже с расписанным в стиле Ренессанса потолком.
С первого же дня историк засел в архивах, и узнавал о красотах этого города только вечерами от своей дочери. Та успела уже обежать множество мест и была в восторге от увиденного. Историк же пока откладывал свой выходной день, полагая, что еще не заслужил его. Работа продвигалась медленно. И это не смотря на то, что многое было сделано до их прилета: принимающей стороной были получены важные разрешения и допуски в архивы, скопированы перечни и классификаторы. Наконец, профессор был сразу приведен сотрудником паркетной фирмы в самый многообещающий архив, где те сами двадцать лет тому назад нашли ссылку на кремлевский тайник. Работа осложнялась тем, что после катастрофического наводнения во Флоренции в 1966 году, когда горные потоки выплеснулись из русла Арно и поднялись на три метра выше ординара, все архивы, и прочие ценности, хранившиеся ниже этого уровня, либо были унесены рекой в море, либо перемешаны до степени хаоса. После просушки многое было также утеряно для историков, попав в «чужие» папки и «дела». Официально считалось, что погибли или были повреждены более 3 миллионов книг и рукописей, а также 14 тысяч иных бесценных произведений искусства.
