– Мне все равно.
– Окей, тогда по-английски. Что вы тут вынюхиваете? Это мои документы. Все мои. Неважно, что они лежат в городском архиве!
– Если бы я знал, я мог бы спросить разрешение…
– Вот это другое дело. Можете спросить его прямо сейчас. – Джулиано вывернул стоящий рядом стул и сел на него верхом напротив Сизова, через стол с зеленой лампой. – Вы копаетесь в наших семейных архивах, и даже не спросили нас. Что за манеры! Вы все такие в России?
– Прошу прощения, – промямлил Сизов, – я не предполагал, что кто-нибудь из Фьораванти еще жив.
– Куда же мы могли подеваться! У нас не было вашего ГУЛАГа. В Италии полно разных Фьораванти, я один из них. Вы уже накопали, что хотели?
– Немного. Вам показать?
– Не надо. Мне это не интересно. Окей, читайте дальше, я вам разрешаю. Но полагается, спрашивать!
С этими словами потомок Фьораванти резко встал со стула и, не попрощавшись, направился к выходу. Сизов, не прикрыв рта, проследил за ним до дверей. Но на следующий день после этого Сизов снова увидал Джулиано Фьораванти.
Около восьми вечера Сизов с дочерью, как всегда, готовились к ужину. Оживленно обменивались дневными впечатлениями, они кипятили в стеклянной банке чай, раскладывали на столе маслины, сыры, резали вкуснейший, с толстенной коркой итальянский хлеб. На столе стояла уже початая бутылка недорогого, но замечательного тосканского белого вина. В этот момент раздался звонок телефона на тумбочке возле кровати.
Сизов с дочерью осеклись на полуслове, оба с ужасом глядя на трезвонящий аппарат: несколько дней назад такой же звонок предшествовал отвратительной встрече с Марио. Но прятаться в номере от этих настойчивых звонков было глупо. Сизов осторожно, как нечто взрывчатое, поднял трубку к уху.
– Хелло! Это вы, профессор? Говорит Джулиано Фьораванти. Мы вчера с вами виделись в архиве.
– Я вас слушаю, сеньор Фьораванти, – холодно ответил Сизов по-английски.
– Я сейчас в вестибюле вашего отеля, и хотел бы подняться на пять минут к вам в номер.
– Э-э… мы сейчас с дочерью ужинаем… – попробовал Сизов уклониться.
– Я хотел только извиниться за вчерашнее, и заодно попрощаться. Это быстро. Я уезжаю, и мы с вами никогда больше не увидимся.
– Э-э…, что ж, тогда поднимитесь.
Через пару минут, после вежливого стука, дверь в номер отворилась. Сизов только теперь, как следует, рассмотрел этого позднейшего отпрыска Фьораванти. Крупный высокий мужчина лет тридцати. Волосы темные, как у всех почти итальянцев, но глаза были голубыми. Сизов даже подумал: «Какие голубые… Русские глаза».
– Мое почтение, сеньорита. Я хочу извиниться перед вами, сеньор, – начал первым Джулиано. – Я вчера непростительно вел себя с вами. Еще раз прошу извинить меня. Что-то на меня нашло такое.
– Пустяки. Я не обиделся.
– Я скоро уезжаю, и вы, наверное, тоже. Поэтому я хотел лично спросить вас. Вы нашли клад Фьораванти?
– Нет.
– Он существует?
– Да.
– Благодарю вас. Я хотел узнать только это.
Сизов повеселел. На него так подействовали голубые глаза гостя. Как историк, он представил, что за этими голубыми глазами полтысячи лет, а их гены прямиком из России, привезенные русской женой того самого Андреа. Этот молодой Джулиано мог быть похож на своего предка Андреа или даже на отца его Аристотеля, поэтому разговаривать с ним тут, на берегах Арно, вообще было немного фантастично.
Джулиано замялся, поглядывая на сидевшую за столом дочь Сизова. Сизов перехватил этот взгляд:
– Вы еще не знакомы… Это моя дочь, Таня. Танечка, а это Джулиано. Его фамилия Фьораванти. Представляешь? Тот самый! А встретил я его вчера, – знаешь где? – ха-ха, тоже в архиве.
– Еще я хотел пожелать вам успеха в вашей работе, – сказал Джулиано. – Я уеду из Флоренции через несколько дней.
– Вам же, наверное, будет интересно, Джулиано, что я нашел в архивах вашей семьи?
– Нет, не интересно. Я не люблю прошлого. Напрасная трата времени.
– Тогда я хочу предложить вам бокал вина, – Сизов потянулся за бутылкой.
– Нет, нет, я за рулем. Ни капли. Но вы не обращайте на меня внимание, и ужинайте. Сеньорите нравятся наши итальянские закуски? – Джулиано теперь смотрел чаще на Таню, чем на Сизова.
Таня слегка улыбнулась и покраснела:
– Я обожаю ваши маслины.
– Так вы во Флоренции тоже проездом? – встрял Сизов.
– Да. Я живу теперь в Штатах, в Нью-Йорке. Наведываюсь в Италию только изредка, у меня тут даже жилья своего нет. Но в этот раз, похоже, я прилетел сюда напрасно. Хотя, кто знает, – увидел вот вас, познакомился с сеньором Спинноти. Вы с ним знакомы?
– Виделись, но всего раз. Вы от него узнали, где я тружусь целыми днями?
– Да. Он пригласил меня, как я понял, по тому же делу. Я живу у него. Но мне уже надоело. Сеньорита Таня разговаривает по-итальянски?
– Нет, нет, к сожалению, – ответила Таня по-английски и снова покраснела.
– Вы сказали, Джулиано, что сеньор Спинноти пригласил вас по тому же, как вы выразись, делу? Вы тоже ищете клад?
– О кладе я слышал, но он меня мало интересует. Даже не знаю, зачем я сюда прилетел, – так, просто развеяться. Но теперь думаю – напрасно. Мне тут скучно.
