Теплый южный вечер, гуляющая счастливая публика, прекрасная вокруг архитектура – вводили меня в тихое созерцательное состояние. В двух шагах, у колоннады, стоял бронзовый, и живой, человек, изображавший бронзовую же скульптуру. Каждое его движение и жест были верхом изящества – именно так, наверное, двигались люди времен Ренессанса. Туристы так и льнули к нему фотографироваться. Потом подошел и устроился невдалеке гитарист. Он присел на складном стульчике, настроил гитару, и, отражаясь многократно от старых камней, понеслись дивные звуки лютневой музыки.
Сизов пришел ровно в десять. Сначала я не узнал его, – потому, что не сразу опустился из мира грез на преступную землю. В сумерках он показался мне серым лицом, а в окружении флорентийских красот – неуместным со своим горем.
– Спасибо, что приехали, Николай. Посидим? – и Сизов пристроился рядом со мной на плитах.
– Так что мы будем с вами делать? – спросил я не сразу, стараясь не пропускать звуков лютневой мелодии.
– Я вас попрошу быть неотлучно рядом с ней. Ну, где-то недалеко, я имею в виду. Только днем. Вечером на виллу буду приезжать я.
– А ночью?
– Пожалуйста, не надо так шутить.
– Какие шутки! Ночью с кем она будет? Или мафиози ночью только спят?
Сизов закрыл глаза ладонями и потер их, как после сна.
– Дело в том, что днем я должен работать. Я не могу весь день представлять про нее всякие ужасы. А ночью я сплю, и снов не вижу, – если вам это интересно.
– Может, вы все-таки обратитесь в полицию?
– Нет. Тогда они убьют ее. Полиция найдет только ее труп. Если найдет.
– Вы уверены?
– Абсолютно. И вы сами только не вздумайте это сделать. Никакой чтобы полиции!
– Надо мне на них посмотреть…
– Завтра увидите.
– У нас не было в Москве времени, и вы не сказали… что за работа у вас такая?
– В архиве.
– Из-за каких-то старых бумажек вас так жмут?
– Из-за бумажек…
– Что в них?
– Когда-нибудь скажу. Или не скажу.
– Получается?
– Пока нет. Но еще есть полторы недели.
– Что потом?
– Я не знаю. Я должен все успеть, тогда они ее освободят. – Сизов еще потер себе глаза. – Я очень устал. Поедем. Переночуете сегодня в комнате дочери. Моя машина на набережной: пришлось снова взять в прокате.
На набережную мы прошли пустынной колоннадой Уффици. Закат над рекой уже догорел, но небо в стороне моря было светлее, и высокий загадочный мост чернел на его фоне.
Рано утром Сизов повез меня на виллу дона Спинноти. С набережной левого берега реки Арно мы взлетели на холм, в окнах промелькнули черепичные крыши и башни города, затем сразу начались виноградники и ухоженные фруктовые сады. Через полчаса мы припарковались у высокого кирпичного забора с бритвенной проволокой поверху, у проходной, около серых стальных ворот. После нескольких итальянских фраз, сказанных Сизовым по «домофону», нам предложили подождать. Ждали мы полчаса, наконец, дверь проходной отворилась, и мы вошли. Кроме двух охранников в форме в проходной стоял еще блондинистый парень в джинсах. Тот без тени улыбки или намека на приветствие мрачно оглядел нас, особенно внимательно меня. Я ожидал какого-нибудь разговора, вопросов, но этого не было, только молчаливое разглядывание моей персоны.
– Паспорт! – сказал на чистом русском блондин, и я с интересом посмотрел на этого «предателя». Я вынул из кармана паспорт и протянул ему. Но паспорт из моей руки забрал не блондин, а охранник, и даже не раскрыл его.
В отеле любой страны мира при регистрации нужен паспорт. Но здесь, на частной вилле, это было неожиданно и неприятно. Паспорт мне не вернули, и уже через десять минут он лег в сейф в кабинете «дона», рядышком с таким же паспортом и кошельком Тани Сизовой.
– Что в рюкзаке? – спросил «предатель» блондин.
– Оружие, – ответил я.
– Достань.
Я снял с плеча свой рюкзачок, в котором была лишь смена белья, книжка, да ветровка, и без слов, с силой, швырнул тому в живот. Тот поперхнулся, и даже пригнулся. С пола мой рюкзак поднял охранник, раскрыл и начал в нем копаться. Ничего тут его не заинтересовало: ожидая какой-нибудь шмон, я даже перочинный ножик, чтобы порезать хлеб, с собой не взял.
– На себе что? – спросил блондин уже с вызовом.
– Ширинку расстегнуть?
Ко мне подошел охранник с ручным металлодетектором, стал водить им по моей одежде, потом и щупать руками – от ног, до самой шеи. С «тела», то есть из кармана, он снял у меня, с радостью легаша, только мобильник. Его я тоже больше не увидел.
Наконец, двинулись за проходную. Втроем мы пошли по дорожкам парка: блондин первым, за ним мы с Сизовым. Впереди, за густыми деревьями белели колонны виллы, – старинной, чуть ли не античной постройки. Но, оказалось, мы направлялись не туда.
