Мы проходили мимо виллы, а с высоких ступеней, под мраморной колоннадой, за нами наблюдали несколько фигур. Я не выпускал их из бокового поля зрения: это и были «главные мафиози». Один пожилой, второй молодой, потом рядом с ними появилась еще и женщина. «Вот они, самые настоящие итальянские мафиози…». От них я тоже не ждал теперь знаков внимания, поэтому и сам не кивнул, и мы прошли мимо них молча. Постепенно я начинал представлять здешний расклад для себя и для Сизовых.
Мы подошли к приземистому зданию, протопали вверх по узкой деревянной лестнице и оказались в узком коридоре с несколькими дверями.
– Здесь будешь спать, – сказал блондин и ткнул ногой фанерную дверь в узкую комнату. – А здесь живет твоя подопечная. Твоя и моя. Вместе будем ее стеречь. Вопросы есть?
Блондин стукнул кулаком в противоположную через коридор дверь, та была заперта. Он усмехнулся:
– Всегда запирается. Боится.
– Танечка, это я, твой папа, открой нам, – позвал Сизов. Дверь Танечки отворилась, но нешироко, сама она осталась в проеме, с испугом глядя то на блондина, то на меня. – Не бойся, Танечка, это Николай, он из Москвы, я тебе о нем говорил. Ты его не узнала? Ах да, ты была маленькой… Он наш родственник, он побудет с тобой, когда меня нет.
– Здравствуйте… – тихо сказала девушка. – Вы все хотите ко мне войти?
– Нет, не хотим, – сказал с усмешкой блондин, – но нужно.
Он толкнул ногой дверь шире и прошел в комнату первым, за ним – Сизов, но я остался в дверях.
– Слушайте и запоминайте, – продолжил блондинистый «вохр», – Прогулки по парку, – по желанию, но с моего разрешения, и я всегда буду рядом. Вечером, после девяти – отбой, девочка уходит в комнату, а папочка – на улицу. Про тебя, родственничек, я еще уточню. Еду буду приносить в номера сам: вот какой вам сервис! Чтобы ни телефона, ни Интернета, – с этим строго! Каждого накажут по-своему.
– Ты что, и меня собрался здесь запереть?
– Если хочешь, чтобы тебя обратно на виллу впустили, тогда не выходи. Выйдешь – больше не войдешь. Понял? Что еще?
– Это ты будешь мне за начальника?
– Считай, Коля, что да. Буду. Не нравится?
– Нет.
– Потерпи полторы недели. И очень советую тебе – со мной повежливее. А то пожалеешь.
– Что тогда сделаешь?
– Убью.
– Ну, раз так… Тогда это для нашего знакомства!
Я ударил его правой в челюсть, сбоку, как в спортшколе когда-то укладывал в нокауты. «Предатель» щелкнул зубами, закинул под моим кулаком голову, качнулся назад, бухнул затылком об стену и сполз на пол. А, вообще, кокой ответ может быть человеку, который ни с того ни с сего и вполне серьезно говорит тебе «Убью»? Сизов с дочерью в ужасе смотрели на это. Но сделать мне так было необходимо, – хотя все получилось непроизвольно, само собой, – и это было еще самым слабым ответом на унижения обоих Сизовых, а теперь даже на мое личное. Зато этот русский холуй, последняя «шестерка» на этой вилле, сообразит, с кем будет иметь дело. Да и с Таней станет учтивее. Мафия из-за этого одного на меня не обидится, – это я чувствовал по здешней «атмосфере», – а, может, и научит его манерам. Я ткнул его носком кроссовки в бок, тот заморгал глазами, заворочался и начал вставать.
– Больше не хочешь? – спросил я и сжал перед его лицом кулак. – И запомни, чуть что, буду бить каждый день. Вечером, после отбоя. Расскажи это своему боссу, и передай, что ты мне не понравился. И еще передай, что мне с ним поговорить бы лично не мешало. Все запомнил?
Блондин мне не ответил, прошел осторожно бочком мимо меня, не задев, и вышел в дверь.
– Зачем вы так! – зашептал Сизов с ужасными глазами.
– Вы еще не поняли – зачем?
– Он отомстит! Он же сказал – убьет.
– Это касается только меня. И не надо вмешиваться, у меня свои методы. К вам, Таня, он не приставал?
– Приставал.
– Вот видите. Тогда тем более полезно.
– Ты ничего мне не говорила! – Сизов теперь в ужасе повернулся к дочери.
– Ах, папочка… – дочь обняла отца и тихо заплакала на его груди.
На вилле, когда позвонили из проходной, Марио с отцом сидели в кабинете и беседовали о текущих делах в Милане. Консильери Филиппо сидел рядом, записывал в блокнот, но в разговор не вступал.
– Пропусти, – сказал в трубку Марио. – Передай Тере, чтобы потом зашел. Они приехали, папа. Поглядим? – сказал Марио отцу и положил трубку.
– Что ж, выйдем. Зря ты это позволил. Он полицейский, – ответил ему отец. – И чужой человек в доме. А ты мне про Джулиано еще выговаривал…
– Тот работать без этого не мог. Говорит – его родственник.
– Все равно – зря. Он полицейский.
– Кто бы ни был, мы на даче, а не в Милане. Риск небольшой. Зато нервы ему успокоит.
– Ладно, сам будешь с этим разбираться.
Вдвоем они вышли на ступени колоннады. Солнце стояло уже высоко, но было еще не жарко.
Внизу из проходной вышли трое мужчин и, не спеша, направились к флигелю.
– Крепкий парень, – заметил «дон», осматривая незнакомую фигуру. – Родственник, говоришь?
– Это он говорит.
– И ты веришь?
– Не верю. Но я его предупредил.
За спиной скрипнула входная дверь.
– А! Вы тоже здесь гуляете! – за их спинами стояла Анжела. – Кто это к нам приехал так рано? Еще русские?
