Сизов на такси подъехал к вилле немного раньше семи. На его звонок открылось стальное окошко в двери, охранник постучал пальцем о свои часы и захлопнул окошко перед его лицом. Только в семь часов стальная дверь отворилась. Сизов вошел в проходную и увидел здесь русского блондина Терю.
– А-а, профессор, – сказал Теря, улыбаясь, как старому знакомому, – я вас провожу.
Они пошли по темным дорожкам парка, между фруктовых деревьев, мимо виллы.
– Какая тут природа, а профессор! – сказал Теря. – Не то, что наши елки.
– Где Марио?
– Зачем он вам? Он мне все поручил.
– Что поручил?
– Дочку вашу стеречь. Ну, быть с ней. И все такое прочее.
– Ишь ты…
Перед двухэтажным низким домиком они остановились.
– Второй этаж, третья дверь. Я вас тут подожду. Но профессор, не больше часа.
– Марио сказал – до девяти.
– Сегодня не больше часа! – жестко повторил Теря и начал распутывать провода от наушников плеера.
С колотящимся сердцем Сизов постучал в тонкую фанерную дверь. Дочь бросилась Сизову на грудь и беззвучно прижалась. Потом тихо, губами ему в плечо, спросила:
– Что это, папочка?
– Беда. Беда, дочка. Тебя не обидели?
– Нет. Но я боюсь.
– Потерпи. Это нужно. – Они так и стояли за порогом, не выпуская друг друга из рук. – Недолго потерпи.
– Сколько?
– Я не знаю. Неделю… две. Потерпи.
– Кто они?
– Мафия.
– Что им от нас нужно?
– Моя работа нужна. Это недолго, я постараюсь, Танечка, я очень постараюсь, – и на плече у дочери Сизов впервые по-настоящему заплакал, со слезами, со всхлипыванием.
Через час в дверь комнаты громко постучали:
– Профессор, время! Прощайтесь. Лишние минуты – за счет завтра! Заканчивайте!
Спускаясь, Сизов чуть не упал с крутой лестницы. На обратном пути с Терей через парк, на дорожке, он вдруг остановился и громко сказал:
– Мне нужен Марио! Слышишь? Звони ему!
– Зачем он вам? Его, может, нету.
– Я тебе говорю – звони! Это по делу! По нашему делу! Живо, ты, холуй!
– Полегче, проф. Нам лучше с вами дружить.
– Звони или беги! Говорю тебе – это по делу, сволочь!
Теря нехотя и неуверенно достал из кармана телефон и отошел от Сизова на несколько шагов. Потом вернулся.
– Повезло вам, проф, сейчас он выйдет на крыльцо. Пошли туда. Но только слушай меня сюда, проф, если ты мне еще такое скажешь, я с твоей дочкой, знаешь, что сделаю? Изнасилую. Запомни это.
Марио вышел на ступени под колоннады виллы с зубочисткой в губах, пожевывая и цокая зубами.
– А-а, профессорэ! Ну, как у вас прошел сегодняшний день?
– Отвратительно. Я не могу так работать. Я не могу сосредоточиться. Я все время думаю о дочери!
– Это плохо. Очень плохо. Время у нас мало, нужно вам собраться.
– Вы не понимаете этого! Я не могу так работать, я боюсь за нее! Я ничего не вижу перед своими глазами!
– Что вы от меня хотите? Доктора?
– Я не отказываюсь работать! Я буду искать… Но, пожалуйста, помогите мне!
– Ради бога, проф, если это нужно для дела, я помогу. Что вам нужно? У вас есть предложения?
– Я прошу вас принять и поселить рядом с ней моего родственника. Он будет находиться с ней днем, и я смогу работать. Это успокоит меня. Я не буду так бояться. Только днем.
– Что-то очень новенькое… И очень необычное. Кто он? Русский полицейский?
– Я повторяю вам, сеньор Марио, иначе я не смогу работать!
– Странная просьба… Вы хотите, чтобы он и жил у нас? Этот ваш полицейский.
– Он не полицейский, я обещаю. Он – родственник. И я смогу тогда спокойно работать, я найду вам этот клад!
– У вас осталось меньше двух недель.
– Я успею. Только разрешите мне.
– Я не хотел бы, конечно, вам все запрещать, и огорчать отказом, но не советую. Если ваш родственничек окажется еще кем-нибудь, даже если вы этого не знаете, и потом обратиться в нашу итальянскую полицию, – а это мы узнаем в тот же день, – то тем же вечером мы похороним вашу дочь, и вы никогда не узнаете, где ее могилка. Подумайте об этом, профессорэ.
– Я вас не понимаю. Так я могу привезти своего родственника? Под мою полную ответственность.
– Я вас предупредил, проф. Если вам будет так спокойнее работать, – пожалуйста, я приму на себя лишние хлопоты. Но не советую. Дочь вы можете так потерять. А потом и собственную жизнь.
Из проходной Сизов вышел на темное шоссе, добрел до автобусной остановки, сел на лавку и стал ждать. Автобус пришел через час.
Я прилетел в Рим после полудня. Через два часа я уже несся в полупустом автобусе по холмистым просторам Тосканы в сторону Флоренции: в точности, как мне посоветовал важный московский чиновник по фамилии Черкизов.
Во Флоренцию мы въехали, когда уже смеркалось. С историком Сизовым у меня была назначена встреча поздно, – в десять, когда он вернется от дочери, – поэтому у меня оставалось два часа с лишним, и я пошел гулять по Флоренции.
Едва я ушел от обычной безликой суеты автовокзала, вошел в узкие улочки старого города, увидал за черепичными крышами купол знаменитого собора, я почувствовал, что оказался в нужном месте, и в самое лучшее летнее время.
