Она поискала глазами мобильник на тумбочке у кровати и потянулась за ним. Парень, заметив это, повертел в воздухе руками, выражая сожаление, и покачал головой. Телефон отца действительно молчал. Таня снова прочла отцовскую записку и начала неторопливо собираться. Она не могла представить себе ни одной причины, из-за которой могла появиться такая спешка, – с ее отъездом или переездом, неизвестно куда, – но у нее не было и никаких других мыслей, что теперь делать. Тем более, если отец ее это просил, значит, так было нужно, и раздумывать ей совершенно нечего. В конце концов, вся его командировка в этот город была для нее немного загадочной, странной и непонятной.
Через десять минут она были готова, парень подхватил обе ее сумки, они спустились вниз, – на улице их ждал большой черный автомобиль с шофером. Смешливый парень распахнул перед ней заднюю дверь, но когда она села, к ее удивлению, он попросил ее жестом подвинуться, и сел рядом.
Ехали недолго. За окнами сначала промелькнули огни вечернего города, затем потянулись темные тосканские холмы на фоне пылающего заката. Когда они, наконец, остановились, нос машины уперся в глухие стальные ворота. По обе стороны от ворот отходили высокие, с бритвенной проволокой сверху, кирпичные стены. Половинки ворот разъехались в стороны, Таня увидала в боковом окне лицо охранника, мрачно поглядевшего на нее, зашуршал гравий под шинами, они проехали мимо высокой и красивой виллы с колоннами, мимо каких-то хозяйственных построек и остановились около двухэтажного приземистого здания.
– Финита, сеньорита, – громко сказал смешливый парень, вышел из машины, открыл багажник, вынул сумки и понес их в дверь.
Таня сначала не шелохнулась, но шофер обернулся, махнул рукой на дверь дома, сказал «Престо!», и снова отвернулся. Таня вылезла из машины, оглядела обступившие ее вокруг темные кусты, деревья, и робко последовала за своими вещами. Она вошла в полутемную дверь и в замешательстве становилась перед узкой деревянной лестницей. Но сверху донеслось: «Сеньорита, сеньорита!», и она медленно поднялась по скрипучей лестнице.
Ее вещи уже стояли на полу маленькой чистенькой комнатки. В ней кровать, столик и телевизор, подвешенный на кронштейне перед кроватью. Таня положила свою сумочку с паспортом и деньгами на столик, и уже хотела присесть, но смешливый парень опять быстро заговорил, показывая одной рукой за дверь, а другой, подзывая ее за собой. Таня встала и послушно последовала за ним в коридор. Но парень, оказалось, хотел лишь показать ей «удобства», общие для всех на этаже. К ее изумлению, парень даже распахнул перед ней дверь ванной комнаты, зажег там свет и демонстративно пошел по коридору назад. Таня, как во сне, вошла в ванную, заперлась и начала умываться.
Когда она вернулась, дверь комнаты была приоткрыта, смешливого парня уже не было. Таня вошла, заперла на крючок дверь, села и открыла сумочку, чтобы позвонить отцу. Мобильного телефона в сумочке не оказалось. Не было тут ни ее паспорта, ни кошелька с деньгами, ни кредитки.
Сизов, прорыдав беззвучно с четверть часа, вдруг сообразил, что мог давно позвонить своей дочери на мобильник. Ругая себя за глупость, он схватился за свой телефон. Считая длинные гудки, он молился всевышнему, чтобы кто-нибудь ему ответил. Молитвы не помогли. На двенадцатом гудке он нажал кнопку отбоя и отбросил мобильник.
После этого Сизов вскипятил себе чая, что-то пожевал, глядя неподвижным взором в окно, затем снова набрал номер дочери. В этот раз на третьем гудке в трубке щелкнуло, гудки прекратились и сменились тишиной, в которой угадывалось чье-то дыхание. Сизов прочистил горло и тихо попросил по-итальянски:
– Пожалуйста, передайте трубку моей дочери.
– Это вы, профессорэ? Я сожалею, ваша дочь уже отдыхает. – Мужской молодой голос был незнаком Сизову, и это подстегнуло его беспокойство.
– Еще рано отдыхать… Она здорова?
– Очень здорова, даже весела, – и голос в трубке залился частым смехом. Это был смешливый Карло. – Но знаете, профессорэ, она не будет говорить с вами по телефону. Ей вообще нельзя говорить по телефону.
– Ваш сеньор Марио сказал мне, что я могу ее навещать…
– Я спрошу сеньора Марио. Но только не сегодня. Сегодня уже поздно. Позвоните завтра.
– Когда завтра?
– Ну, не знаю… вечером. Я его спрошу. Чао.
Трубка замолчала. Сизов посидел недолго перед телевизором, пощелкал пультом, потом начал укладываться спать.
Весь следующий день он не мог работать. Буквы на ветхих архивных листах прыгали в его глазах, слова не складывались в осмысленные предложения, и он забывал все, что прочел на предыдущей странице. Он не решался слишком рано звонить по номеру своей дочери, потому, что боялся получить отказ от вчерашнего охранника, а прямого номера к Марио он не знал. Ближе к вечеру он в первый раз позвонил. После пятого гудка в трубке послышалось знакомое дыхание.
– Э-э, я хочу приехать и увидеть свою дочь.
– Профессорэ? Ровно в семь, не раньше.
– Куда?
– Записывайте адрес.
