Номенклатура старалась выжить в этих сложных для нее условиях. Народу была дарована гласность, а с ней и все вытекающие отсюда последствия. Народу также была дарована возможность работать и зарабатывать деньги, как это делается там, за пределами Советского Союза. Появились кооперативы. А вместе с ними открылась возможность грабить эти кооперативы всем, кто только пожелает. Таким промыслом не гнушались промышленники, чиновники, милиция, уголовники и т. п. Государственная торговля все еще занимала стабильные позиции и предоставляла обществу товары по утвержденным государством ценам. Альтернативная — кооперативная, — хотя и завышала цены, но это можно логически объяснить. В недрах ее зарождались собственнические отношения, а они шли вразрез с главенствующей позицией советского законодательства. Номенклатуре, однако, было в определенной степени выгодно кооперативное движение. Держа в руках идеологию, она могла не опасаться за растление советского человека всякими там капиталистическими идеями. А с кооператоров, помимо всего прочего, можно было неплохо поживиться. Они нуждались в помещениях, и чиновники сдавали им их в аренду из государственного жилого и нежилого фонда. Кооператоры постоянно зависели от разных обстоятельств: их могли лишить права на существование государственные банки, милиция, санэпидемнадзор. За благосклонность приходилось расплачиваться, — ведь этот путь проверенный, а значит, самый точный. Еще одной угрозой кооперативного движения был рэкет, с которым правоохранительные органы боролись неохотно.
Когда же кооператоры пошли на вынужденные меры и значительно подняли цены, начались поджоги арендованных ими помещений. Наконец, получивший право на выражение собственного мнения народ стал высказывать опасение, что кооперативное движение представляет собой угрозу его материальному благосостоянию. В силу этих и других причин кооперативы стали утрачивать свое первоначальное значение. Номенклатура, прекрасно понимая, что от этого движения исходит и материальная угроза для нее самой, не поспешила поддержать его. Сильный конкурент — опасный враг.
Нужно было искать новый, более надежный источник доходов. Тратить «НЗ», деньги партии, не хотелось, но пришлось. Первым был задействован резерв — комсомол. Получив партийное благословение, и что, главное, — материальную и финансовую поддержку, — он начал заниматься бизнесом. Повсеместно стали открываться комсомольские бары, клубы, дискотеки, устраиваться различные увеселительные акции для молодежи. Этим мероприятием партийная номенклатура убивала сразу двух зайцев. Во-первых, делом занимались идеологически подкованные люди. Во-вторых, деньги не тратились впустую, а приносили Доход.
Но этого было мало. Предприимчивых людей не могли остановить трудности, кооперативное движение хоть и развивалось медленно, но все же не заглохло вообще. И отменять его никто не собирался. Тогда в стране начали появляться различные акционерные организации: банки, биржи, торговые дома, производственные предприятия, которые учреждались на партийные и государственные деньги. Свои силы в бизнесе пробовали конкретные номенклатурные подразделения, такие, как министерства, облпотребсоюзы, учебные и научно-исследовательские институты, даже коммерческие депутатские центры. Первой ласточкой номенклатурного бизнеса стала акционерная компания закрытого типа «Совкомфлот», созданная Министерством морского флота СССР в апреле 1988 г. Она прославилась тем, что отказалась оплатить размещенные в ФРГ заказы на постройку семи судов, объявив себя банкротом. В результате пострадали немецкие судостроительные фирмы.
Во главе акционерных организаций были поставлены «свои», надежные люди, которыми легко управлять. Зачастую это были дети и родственники номенклатурных работников. Так, в апреле 1989 г. К. Боровой, сын известной работницы партаппарата, основал первую акционерную биржу — Российскую товарносырьевую. Главным экспертом этой биржи стала Ирина Хакамада, дочь влиятельного деятеля японского коммунистического движения, в свое время эмигрировавшего в СССР. Таких примеров множество. Но номенклатура снова просчиталась. Вскоре ей пришлось убедиться, что контролировать бизнесменов, пусть даже и близких, своих, невозможно. Социалистические представления о бизнесе не уживались с самим понятием «бизнес». Возглавив банки и биржи, бывшие номенклатурные работники быстро вошли во вкус и оторвались от своего класса. Они стали жить за счет банковской и биржевой прибыли. А остальная часть, значительно большая, по-прежнему существовала за счет прибыли от руководимых ею государственных предприятий и партийных взносов. Конечно, обе части номенклатуры на определенном этапе нуждались друг в друге. Первые не могли развиваться, не получая от вторых их денежных средств, а вторые охотно доверяли свои деньги банкам, надеясь вернуть их с процентами. Однако, вторая часть номенклатуры понимала, что долго такое продолжаться не сможет и что путь, на который они ступили, очень рискованный.
Анализируя эту ситуацию, Юрий Бокарев пишет:
