Мафия в то смутное время набирала силу, и, как и все общество, вынуждена была «перестраиваться».
До распада СССР насчитывалось около пятнадцати крупных мафиозных структур, в которых партократы и теневики занимали подчиненное место. Решения принимали боссы, которые руководили всеми звеньями уголовного мира. Они же поделили между собой не только территорию Советского Союза, но и зарубежные страны: Германию, Польшу, Афганистан и др. Сферы влияния были распределены точно, и никто не имел права вмешиваться в дела «конкурента». Внутри самой мафиозной структуры принятое боссом решение не обсуждалось, даже если это противоречило интересам структур более низкого уровня.
Власть у боссов была огромная, они могли повлиять и на судьбу страны. Одним из таких боссов, к примеру, являлся Сангак Сафаров, распространивший свое влияние на часть Сибири, Узбекистан, Киргизию, Таджикистан и часть Афганистана. К вершине своего авторитета он поднялся от простого угонщика автомобилей и лагерного воина до босса. Он не раз координировал восстания заключенных во всех лагерях страны. Проведя 23 года в заключении, Сафаров вышел на свободу и организовал Народный фронт Таджикистана. Сила его влияния распространялась гораздо дальше, чем это может себе представить обыватель. Он привел к власти новое правительство Таджикистана и лично распределил в нем портфели между представителями кланов. Его ужасно боялись. Восстановленный им в должности министра внутренних дел Навджуванов замахнулся на уголовный мир. Сафаров отругал его по телефону, и через пару часов министра разбил паралич. Но влияние мафиозного босса распространяется еще дальше. Навестив лидеров таджикских беженцев в Афганистане, он уговорил их вернуться в страну и тем самым отдалил афгано-таджикскую войну. Он мог бы, вообще, предотвратить ее, если бы не был убит вместе со своей охраной в 1992 г. во время разборки со взбунтовавшимся «полевым командиром» Файзали Саидовым. В Таджикистане Сафаров всегда считался национальным героем, его именем назывались детские сады и школы.
Существует мнение, что в августе 1991 г. уголовный мир поддержал Ельцина, это решение исходило с самого верха воровской иерархии. Боссы организовали проельциновские выступления в лагерях, дали команду направить киоскеров и работников бирж на защиту Белого дома.
В 1987 г., на фоне перестройки общества, происходил раздел Москвы между ворами в законе. Здесь тоже дало о себе знать новое веяние времени. Прежде всего, произошел отказ от принципа раздела территорий. Возобладавшее новое правило: «Где другой слабее — там я» привело к многочисленным разборкам. Так, в июле 1991 г. в Братске в собственном автомобиле взорвался главарь группировки, которая контролировала рынок автомобилей для строителей БАМа, Мася (Александр Масеев). Если рыночное мышление в нормальной общественной среде с трудом пробивало себе дорогу, то в мафиозной среде, которая сама по себе предполагает жесткие законы развития, приближенные к «боевой» обстановке, эти процессы шли значительно быстрее. В данном конкретном случае проявившая слабость «пехота» авторитета была отброшена, а дело поделили между собой другие группировки. Другой пример — история с убийством главаря банды, занимавшейся экспортом редкоземельных металлов, нефти и золота, Глобусом (Валерием Длукачем), который был застрелен в Москве. Его дело поделили между собой солнцевская, мытищинская и центральная группировки.
Волна преступности, захлестнувшая страну, помимо объективных причин, была также связана с поддержкой воровского мира некоторыми государственными структурами. В частности, структурой правоохранительных органов. Но ставки на мафию делались неоднократно. Взять хотя бы пример демократов, которые в свое время были увлечены идеей использовать преступный мир в интересах капиталистического возрождения России. Абсурдность таких идей очевидна. Мафия не может пожертвовать своим личным благосостоянием ради каких-либо высоких целей. Представители теневой экономики, таким образом, не могли оправдать доверия, поскольку использовали благосклонность властей исключительно в интересах собственного обогащения.
