К тому времени с высоких партийных трибун было заявлено, что с бесплатными дачными привилегиями высшего партийного и государственного руководства было покончено раз и навсегда. Однако, номенклатура пошла дальше, создавая иллюзию перехода к новому историческому мышлению. 22 октября 1990 г. по распоряжению главы Советского правительства Н. И. Рыжкова все министры и председатели комитетов СССР были освобождены от какой-либо платы за пользование дачами. Делалось это под предлогом «отнесения этих расходов на доходы от хозяйственной деятельности министерств и комитетов.» Поскольку никакой прибыльной хозяйственной деятельности ни министры, ни их заместители не занимались, а подпитывались из госбюджета, то их роскошные виллы и замки оказывались на содержании народа. Вот и получалось, что пресловутый воз был и ныне там. Номенклатура по-прежнему продолжала возводить монументальное здание коммунизма, но только лишь для себя и обворовывая собственный и до того впавший в нищету народ.
Не вызывает сомнения, что власть в тот период всеми мыслимыми и немыслимыми способами приумножала свой капитал. Чуяла, наверное, куда ветер дует, и что вскоре настанут еще более глобальные перемены. Конечно, создавать в такой ситуации четкие законодательные нормы она не спешила. Поэтому механизм передачи госимущества в кооперативную и личную собственность осуществлялся на довольно свободных началах.
Ярчайшим примером тому история с распродажей госдач аппарату Совмина.
Когда в парламенте страны еще только начали обсуждать идею приватизации («прихватизации» — как точно переиначил это диковинное слово наш мудрый народ), и законодательной базы для этого еще не было, светлые чиновничьи головы сразу смекнули, каким способом им можно быстро, а главное, дешево, приумножить свое личное благосостояние.
29 марта 1989 г. распоряжением Председателя Совета Министров СССР впервые было принято решение распродать часть госдач руководящим работникам названного аппарата. Осуществить эту операцию выпало на долю кооператива «Назарьево». Когда он только создавался, в уставе отмечалось, что его задачей является строительство и эксплуатация объектов. Однако, помимо того, что был нарушен порядок регистрации самого кооператива и отвода ему земель, ни о каком масштабном строительстве речь, конечно, не велась. Этим распоряжением аппарат Совмина получил возможность покупать готовые госдачи, а также производить различные махинации, связанные с куплей-продажей их. Так, продажная стоимость дачного поселка, определенная оценочной комиссией под руководством председателя профкома аппарата Совмина СССР М. Анфилова, оказалась меньше его балансовой стоимости на 2802,9 тыс. рублей.
Дачи и 86,4 га земли были распроданы практически за бесценок, их размели в мгновение ока. Но деньги на содержание дачного поселка, проданного частным владельцам, продолжали идти из госбюджета. В 1991 г. на эту расходную статью была выделена сумма в размере 296,1 тыс. рублей.
По проторенной работниками совминовского аппарата дорожке последовали и их коллеги из Госснаба СССР, которые подобным образов приватизировали госимущество. Во главе этой концессии стал непосредственный предводитель Госснаба П. Мостовой. Благодаря стараниям его и его заместителей, появилась возможность купить дачи по заниженным ценам. Причем, у самих же себя.
Подобная картина деятельности наблюдалась в МВЭС СССР, Минсудпроме СССР, Минрадиопроме СССР и прочих министерствах. Участвовали в махинациях с госнедвижимостью лишь те, кто находился у самой кормушки, а, потому, был заинтересован в строжайшей конспирации.
Один из руководителей МВЭС А. Качанов, к примеру, отхватил себе настоящий терем, площадью 136,4 м2, с жилыми комнатами, тремя верандами, балконом, подвалом, ванной с газовой колонкой, гаражом, телефоном, сараем и иными предметами удобств.
