Когда мы любим человека, то принимаем все его достоинства и все недостатки. Мы просто любим его, и все. Но почему тогда мы не можем перенести подобное безоглядное чувство любви к конкретному человеку на любовь к Родине? Почему мы испытываем неловкость в отношении к своей Родине, когда она оказывается «не на высоте»? Почему мы постоянно стремимся к отрицанию своей сущности — то есть своей Родины?
Кто дает право любить Родину? Является ли этот выбор самостоятельным или он диктуется теми, кто стоит во главе Родины, кто на данном временном промежутке является олицетворением Родины в глазах мирового сообщества?
Как должны любить Родину те, кто призваны ее охранять?
Я не военный человек, а поэтому могу лишь вообразить себе силу их чувств — подлинных, натуральных. Их готовность умереть за Родину не голословна, а подтверждена многими историческими реалиями.
В прежние времена военные присягали на веру Царю и Отечеству. Во время Великой Отечественной войны они умирали за Родину и за Сталина. В большинстве случаев эти два понятия отождествлялись, что, на мой взгляд, вполне нормальное явление. В Афганистане они также оправдывали свое высокое предназначение, выполняя свой интернациональный долг. Можно отрицать целесообразность поставленной перед военными задачи. Можно оспаривать сам факт необходимости подобной жертвы. Но как отрицать очевидность смертей? Или как объяснить родителям, родным, близким, тем, из жизни которых были просто вычеркнуты эти люди, что погибшие в Чечне солдаты и офицеры пали жертвой собственной недальновидности?
Пересматривать, подвергать скрупулезному анализу свое прошлое очень важно. Прежде всего, потому, чтобы негативные проявления прошлого больше никогда не стали реальностью. Однако, при этом нельзя забывать, что искать истину ради самой истины не только глупо, но даже вредно. Истина заключается в том, что участниками любого события являются живые люди, а не неодушевленные механизмы. У них есть ранимые души, человек не может и не должен отвечать за глобальные ошибки общества.
Военные — представители самой консервативной профессии. Мощность любой армии в мире определяется ее непоколебимостью, ее беспрекословной готовностью служить долгу. Когда военные начинают оспаривать решения властей, возникает анархия. Само государство перестает быть мощным.
Есть ли выбор у военных? За этим, казалось бы, риторическим вопросом кроются весьма серьезные вещи. Если рассматривать армию, как живую структуру, то, конечно, можно с уверенностью утверждать, что военные обладают правом выбора. Но какие трагические последствия влечет за собой это право?
В последнее время мы все чаще и чаще слышим высказывания о том, что наша армия морально разложилась. Уже нет той прежней, мощной, армии, что была в СССР. В чем причина этого?
Чтобы понять это, нужно заглянуть в наше не такое уж и далекое прошлое. В тот ответственный для нашей истории момент, когда решалась судьба Советского Союза, армия сделала свой выбор. Вопреки традиции, она не поддержала руководителя государства М. С. Горбачева. Конечно, новые представители власти пришли к власти не благодаря военному перевороту. Однако, военные, при желании, могли бы предотвратить этот приход. Почему же они остались в стороне и позволили свершиться факту? Может быть, М. С. Горбачев чем-то обидел армию? Может быть, она увидела, что руководитель государства не проявляет должную заботу о ней?
Давайте посмотрим на конкретные реалии. Деятельность Горбачева с начала его прихода к власти широко известна — как у нас в стране, так и за рубежом. В самом начале перестройки средства массовой информации, само общество без устали превозносили стремление Горбачева к разоружению, к сохранению мира во всем мире. Когда в 1991 г. Горбачев получил Нобелевскую премию, это было воспринято соотечественниками, как должное. Ведь это так хорошо укладывалось в прокрустово ложе нашего представления об СССР, как о гаранте мира во всем мире.
Рухнула берлинская стена, с карты мира исчезла Германская Демократическая Республика. Восторжествовала историческая справедливость — единый народ объединился в единое целое. Восточная Германия уже перестала представлять собой реальную угрозу ядер-ной катастрофы, которая существовала прежде.
Несомненно, весь мир получил возможность вздохнуть облегченно и возблагодарить за это М. С. Горбачева — выразителя мнения всего прогрессивного человечества.
Когда я начинаю думать обобщенно-абстрактными категориями, то проникаюсь недоверием к себе. Чтобы прийти к пониманию общего, необходимо сначала произвести анализ его составных частей. Я начинаю оспаривать любой, даже, казалось бы, самый бесспорный факт. Меня интересует вопрос: почему? Почему произошло так, а не иначе? Почему это должно было произойти? Почему во имя достижения великой и благородной цели я должна ущемлять свои права или кто-то должен претерпеть лишения? Тогда почему это должна быть именно я? Куда лучше и справедливее, если обязанность распределяются равномерно.
