Если у кого-либо возникают сомнения относительно того, разбазаривалось ли таким образом национальное достояние России, скажу, что на аукционе такая дача обошлась бы нашему государству в 100 тыс. рублей. Номенклатурный работник приобрел ее за 15,3 тыс. рублей. Другой номенклатурный работник, Л. А. Воронин, купил себе дачу за 22,812 тыс. рублей, которая реально стоила 46,490 тыс. рублей. Дача в поселке Николина Гора, построенная в разгар перестройки, была приобретена А. П. Бирюковой за 18 с лишним тыс. рублей — при ее фактической стоимости 75,3 тыс. рублей. Плюс ко всему, в проданных особняках не было электросчетчиков, отчего новые хозяева могли пользоваться дармовой электроэнергией сколько душа пожелает. При покупке никто из номенклатурщиков не предоставлял декларацию об источниках доходов, что уже по тем временам было определено соответствующим постановлением Совмина СССР. Госпошлина бралась с них не в 10-ти процентах, как положено, а в 5-ти — как с простых смертных. Только простыми они не были ни тогда, и не являются таковыми сейчас. Нет-нет, да и мелькнет порой с экранов телевизоров лицо вот такого номенклатурщика, который до сих пор не может отречься от фальшивых идей коммунизма. Но он-то знает настоящую цену им. А что до бесконечного спора о преимуществах предыдущей и нынешней власти, так, на мой взгляд, она и должна в борьбе за свое существование доказывать свою состоятельность. Благо, теперь у нас появилась возможность делать свой выбор…
Так что скептик пусть хорошенько призадумается и посчитает, в какую копеечку влетела подобная операция «прихватизации» нашему государству. Да не забудет о том, чего стоила распродажа дефицитнейшего и почти нового имущества теми же деятелями перестройки.
Из акта ревизии КРУ Минфина СССР:
«С объекта № 4 (дача Маршала Советского Союза Соколова С. Л.) реализованы два холодильника «ЗИЛ» за 218 рублей, холодильник «Минск» за 290 рублей… Всего на 5592 рубля. Деньги внесены в кассу по квитанциям через Домкова С. Ф. С объекта № 8 (дача генерала армии Лизичева А. Д.) проданы спальный гарнитур «Марсель», кресла и журнальный столик из набора «Каролина», три ковра, два серванта, два дивана, два холодильника «Минск», холодильник «ЗИЛ», телевизоры «Рекорд» и «Рубин», ложки из мельхиора и другое имущество, всего на 20,5 тыс. рублей. Деньги внесены в кассу т. Лизичевым через т. Лянцевича К.П.»
«Я не имею никакого основания обвинять старость», — сказал Цицерон.
Я тоже могла бы не иметь оснований обвинять старость. По большому счету, я не обвиняю конкретный людей за их ошибки и просчеты, какие бы последствия не принесли эти ошибки и просчеты всему обществу. Человек, вообще, не совершенен.
Но я имею право и могу рассуждать о порочности социалистической системы, которая на всех этапах своего существования проявляла свою несостоятельность.
Поэтому меня волнует то обстоятельство, что старость постоянно стремится напомнить о себе, а что еще хуже — навязать свою точку зрения нынешнему поколению. Старость прошла свой путь длиною в семь десятилетий. Плохой он был или хороший — тут каждый останется при своем, особом мнении.
Самая губительная ошибка, которая когда-либо была сделана в мире, — это отделение политической науки от нравственной.
Что значит любить Родину? Любить ли ее, как нечто обобщенно-абстрактное, запечатленное в памяти и символах? Любить ее необъятные просторы, первозданную красоту природы, широкую отзывчивую душу русского человека… Или любить конкретные понятия и явления? Бездумное потребительское отношение к природе и такое же бездумное и потребительское отношение к себе — к своему прошлому, настоящему и будущему.
Можно ли любить Родину? Ту, которая единственная для любого человека, родину твоих предков, то место во Вселенной, где ты родился и где каждый ощущает себя своим среди своих. И ту, которая отвергает твою насильственную любовь ради сохранения своей целостности.
Нужно ли любить Родину? Ту, которую необходимо оберегать от захватнических посягательств — беззащитную, ранимую, слабую. И ту, которая может за себя постоять — величественную, мощную, сильную.
Какую Родину можно и нужно любить? Запечатленную в памяти, рисуемую воображением, ту, которую подсказывает любить сердце. Или конкретную, ту, в которой присутствуешь ежесекундно, любить которую безоглядно не позволяет разум.
Что значит: любить Родину по-настоящему? Забыть обо всем негативном, что хранит память, любить ее самозабвенно, любить ее каждой частичкой сердца и души, понимая, что другой У тебя не будет никогда…
Но разве можно любить как-то иначе, чем по-настоящему? Разве само понятие «любовь» не предполагает подлинность чувства?
