Но чем же руководствовались М. С. Горбачев и его единомышленники, благоустраивая Германию?
В 1990 г. ответственный работник ЦК КПСС, советник Президента Н. Португалов на страницах «Шпигеля» так высказывал позицию советского руководства:
«Новые отношения между русскими и немцами дают СССР шанс вернуться в Европу и спастись от надвигающейся экономической катастрофы. Немецкая помощь позволит Советскому Союзу создать систему подлинно рыночного хозяйства, отчасти расплатиться с долгами и осуществить вывод войск из Германии, не бросая возвращающихся оттуда военнослужащих на произвол судьбы».
Великая задача и благородная цель. Рассуждая о том, как сложилась судьба военнослужащих, ушедших из Германии, М. Болтунов пишет:
«Рассеянные по необъятной территории Росси, Украины и Беларуси, эти части и соединения ютились в бараках, заброшенных строениях, армейских палатках. Офицеры делили на семьи старые казармы, времянки, сельские избы. Мерзли, мокли, проклиная все на свете, и уходили, уходили, уходили из армии.
Лучшие офицеры теряли веру в себя и в Отечество.
Это была гибель Великой Армии.
В самые напряженные периоды вывод войск опережал темпы строительства жилья в 9 раз. В августе 1993 г., когда до окончательного вывода оставался год, Германию покинуло 76 % личного состава Западной группы войск, то есть 419 тыс. человек.
А это значит более 40 тыс. семей офицеров и прапорщиков.
В России же на август 1993 г. было введено в строй 2 (?!) военных городка.
Бездомными, по существу, на улице, оказались около 140 тыс. человек.
Разве это не преступление века? Кто и когда, в какой стране, в каком государстве на исходе ХХ-го столетия, позволил бы подобное издевательство над своей армией, над офицерами и прапорщиками, над их женами и детьми?»
Действительно, хотелось бы знать, в какой еще стране мира подобное могло произойти? Если вам тоже интересно об этом узнать, то загляните поглубже в себя и посмотрите, какие проблемы интересуют лично вас.
Но я не имею права судить, тем более, не ставлю перед собой такой цели. Я лишь пытаюсь найти причину и разбираюсь в следствиях какого-либо явления. И потому прихожу к выводу: это не должно было, но произошло именно в нашей стране. И не только потому, что средства массовой информации и общественное мнение подавали деятельность руководства страны как несомненно правильные и направленные на созидательные цели переустройства всего мира.
В то время мало кто понимал, что дипломатические успехи М. С. Горбачева, на самом деле, являлись его провалами. Результат этих переговоров мы имеем возможность наблюдать и анализировать. С падением берлинской стены и объединением Германии вполне естественным казался вопрос о роспуске обоих военных блоков, контролировавших ситуацию в Германии, — НАТО и Варшавского Договора. Эти блоки, помимо своей первостепенной задачи, на протяжении полувека противостояли друг другу. Вполне естественно допустить, что в силу новых исторических реалий, это противостояние ослабло, хотя бы по отношению к самой Германии. Так рассуждали и те, чья судьба непосредственно решалась в данной ситуации.
Так считал и западногерманский генерал в отставке Г. Шмюкле, с 1978 по 1980 гг. занимавший пост заместителя Верховного Главнокомандующего ОВС НАТО в Европе. В журнале «Шпигель» за март 1990 г. он предлагал, к примеру, отказаться от старых военнополитических структур, распустить Северо-атлантический блок и Варшавский Договор и создать вместо них новую Евро-атлантическую систему безопасности, включающую в себя нынешнюю зону ответственности НАТО и ОВД.
Подобного мнения придерживался и начальник штаба ОВС стран Варшавского Договора генерал армии В. Н. Лобов. В газете «Вельт» в том же марте 1990 он заявил: «Советский Союз и другие члены Варшавского Договора выступают за одновременный роспуск обоих европейских военно-политических блоков».
Дальнейшие события показали, что НАТО оказалось более жизнеспособной структурой, нежели Варшавский Договор. Или более убедительными были те, кто отстаивал интересы НАТО. Оно укрепилось и получило право на дальнейшее развитие, в то время, как Варшавский Договор ушел в небытие. Северо-атлантический блок представлял себя гарантом ядерной безопасности в мире. А Горбачев на это не нашелся чем возразить. В новой ситуации его волновало другое: блоковая принадлежность объединенной, мощной Германии. А именно — войдет ли новая Германия в НАТО, или ее удастся нейтрализовать.
И начался затяжной спор между всеми заинтересованными в решении вопроса странами-участницами. Собственно говоря, спорили все, кроме СССР. Советский Союз встал на путь соглашений. Поначалу, конечно, Восток (СССР) протестовал против вхождения объединенной Германии в Североатлантический альянс. Но долго такая ситуация продолжаться не могла.
